The Hunger Games: After arena

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » Добро пожаловать, но в Тулу со своим самоваром не едут.


Добро пожаловать, но в Тулу со своим самоваром не едут.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Название: Добро пожаловать, но в Тулу со своим самоваром не едут.
2: Участники: Хейли, Тиана, Мадленн, Энни, Финник, Джоанна, Мегз.
3. Место и время: Дистрикт-13.
4. Краткое описание квеста: менторы и их спутники добрались до Дистрикта-13, до этого всеми забытого. И им предстоит многому научиться: в Тринадцатом свои порядки.
5. Очередность постов: Хейли, Тиана, Энни, Финник, Джоанна, Мегз.
Мадленн присоединиться позже, но она формально с вами.
Сейчас пишет Хейли.

УКАЗАНИЕ №1. Врачи все же смогли с вами поговорить и объяснить, что это всего лишь медицинский осмотр. Тут же включается электричество, которого не было из-за перебоев в энергоснабжении Д-13. Вы оглядываетесь и понимаете, что находитесь в больничной палате. В то время, как вы отвлечены, врачи уходят. Но вскоре заходит Серена, которая собирается вам по поручению Койн объяснить, где вы оказались.

0

2

Как известно, человеку свойственно меняться, и этому есть разные объяснения. Какие-то жизненные ситуации, происшествия, или же просто чьё-то воздействие, неважно, негативное оно или наоборот. Важно то, каким станет этот человек, после какого-либо происшествия. Вполне реально, что окружающие узнают его с новой стороны, которая прежде была недоступна, и будет счастье, коли она не испортит оригинал, а лишь украсит его.
С самого начала своего незабываемого приключения, Хейлз познакомилась с опасностью, последствия которой были бы весьма плачевными. Переродок. Что же такого ужасного в этом существе? Как казалось, устроить ему чистое туше не составило бы труда, владея навыками рукопашного боя, или же умея обращаться с оружием. Страшно другое - видеть перед собой существо, с глазами брата. Да, именно, ловить на себе тот самый  родной взгляд, следом за которым обычно являлась ухмылка, или же смешок. И тут же понимаешь, что от этого и следует убежать, но до конца так и не осознаёшь для чего и зачем. Это лишь инстинкт, который тормозит то самое чувство привязанности к родным. Именно с этого момента Хейли и потеряла себя, утратила своё жизнелюбие где-то в тех тёмных тоннелях. И вроде бы, ей хотелось найти что-то светлое во всём этом мраке, но счастье постоянно находилось там, где чувствовать себя в полной безопасности было совершенно невозможно, к сожалению. Оставалось лишь одно – бежать. Бежать так далеко, насколько это позволяли силы, и всё же не быть ни в чём уверенным. Те, кому когда-то доверяли – оттолкнули, заставив преодолевать всё самостоятельно.
Слушая более-менее успокоительный голос врачей, Хейлз всё же не верила ни единому их слову. Хотя, всё вокруг вроде бы уже и было безопасным. Даже свет, наконец-то и он осветил эту комнату. Больничная палата, куда ещё можно попасть в этом Дистрикте после того, как ты получил весьма тёплое «добро пожаловать» с роем ос-убийц? Услышав настояние врачей всё же провести недолговременный медицинский осмотр, рыжая всё же насторожилась,  слегка попятившись назад. Глазки так и забегали по периметру комнаты, выискивая тот самый угол, в который можно спрятаться от всех и вся. Но взгляд остановился на Мадленн, которая молча кивнула головой, давай понять ей, что этот осмотр не причинит никому вреда и пугаться его вовсе не стоит. На что Хейлз согласилась, как ни странно. Возможно, подобное влияние на неё оказала всё происходящее, целиком и полностью выбив все шалости из рыжей. Временно, как всегда. Согласившись на осмотр, она всё же подпустила к себе одного из врачей, но мысленно считала каждую секунду, выжидая, когда пройдут эти пару минут. – Всё?..А теперь?..Уже можно открыть глаза и не видеть вас?..Ну хватит! – бормотала рыжая, продолжая сидеть с закрытыми глазами, не имея ни малейшего желания узреть лицо врача, который находился напротив неё. На каждый свой вопрос она получала отрицательный ответ, что отчасти слегка злило её, заставляя выпаливать всё новые и новые вопросы, смысл которых оставался прежним. Когда всё закончилось, и Хейли смогла с достоинство скрестить руки, над ними зависла тишина. Словно им дали свободное время на осмотр периметра больничной палаты, чего никто не упустил. Даже слегка приоткрыв рот, оглядывалась рыжая. Комната была и впрямь немалая, только не радовали её приборы, которых тут было через-чур много, но до сего момента Хейли просто не видела их, так как не было света, а потом ей пришлось демонстративно закрыть глаза. Теперь уже, обращая внимание на каждое «орудие труда» врача, схожее с её самым нелюбимым столовым прибором, стала мотылять ногами, показывая тем самым, что ничего ей тут уже и вовсе не нравится. И где справедливость в этом мире? Одни испытания, одни приключения и никакого отдыха, спокойствия. Постоянное напряжение уже надоело, Хейли устала от него. Ей не хотелось смеяться и чудачить, что на самом деле практически невозможно. Без этого она – не она. Постоянное чувство страха безумно утомило рыжую, загоняло в угол, заставляя молчать и бездействовать.
Негромкий щелчок дверью заставил её отвлечься от осмотра комнаты. Бросив взгляд, заметила, что кого-то явно не хватало среди них. Врачи. Они удалились отсюда, да так неслышно. Или же все были увлечены изучением данной местности. В любом случае, их оставили одних, но как надолго? Теперь, уже не боясь совершить какое-либо действие, опёршись на руки, Хейлз спрыгнула с кушетки. Медленно шагая, она быстро окинула всех взглядом. Да, картина не из самых лучших. Внешний вид, а так же состояние каждого оставляло желать куда более чем просто лучшего. Подойдя к Финнику, взглядом оценила его состояние. Тяжело вздохнула, мысленно ведя диалог внутри себя. Сострадательный, по отношению к каждому, ибо сама она пережила гораздо меньше опасностей, чем все они. Услышав шаги за дверью, а затем и сам звук её отворения, слегка испуганно покосилась. Уже не желая видеть, кто же пожаловал на этот раз и что ждёт их дальше, уцепилась за руку брата и уткнулась в плечо, скрыв тем самым от глаз личность того, кто вошёл. – Когда нас уже оставят? Я их всех боюсь, правда. И не смейся. – пробурчала, всё так же не поднимая лица.

Отредактировано Hayley Brownsburg (2013-06-28 16:12:49)

+3

3

Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увядая золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Сергей Есенин


Если сравнивать молодость с временем года, то она скорее всего похожа на весну, такая же беззаботная, веселая, яркая. Но у молодости существует один минус - она быстро заканчивается. И дело не только в старости, или же годам. Да и можно ли определить, где заканчивается молодость и начинается зрелость только по годам? Существует масса примеров когда люди в возрасте чувствовали себя молодыми, вели себя словно молодые,и на мир смотрели, через линзы розовых очков, и наоборот, не все молодые ощущают себя таковыми.Не зря сказано "зрелая не по годам". Из всего выше сказанного, Тина сделала один единственный, и по ее мнению, правильный вывод - молодость или же зрелость, состояние скорее больше внутреннее, чем внешнее. Конечно, внешне девушке было практически семнадцать,но вот внутренне... Внутренне блондинка чувствовала себя на все тридцать. И это не странно, если вспомнить весь тот ад, который ей пришлось пережить. Внутренне она была вся измучена, истерзана, выдавлена,словно лимон. И этого не изменить. Хоть вся та канететь научила ее одному - мудрости. Да, кого то она научила быть сильнее, крепче, или же наоборот, кто-то покорился судьбе. Тиа прошла практически все: покору, страх,боль. Возможно даже стала немного сильнее. Но главнее всего то, что блондинка набралась мудрости, и сняла наконец, розовые очки. Сначала реальность навалилась на нее, словно обрушился цементный мур, но вскоре девушка научилась с ним справляться. И сейчас справится.
  Сейчас можно все начать сначала. Жить начать заново, так сказать, с чистого листа. Конечно, можно завести новых знакомых,вдохнуть на полную грудь и жить, как заблагорассудится. Вот только воспоминание не пропадут, мудрость не исчезнет... И если признаться честно -  страх тоже ни куда не денется. Внутренний мир уже не вернется,его не изменишь. Так же, как и мировоззрение - лучше уже не станет, разве  что хуже. Но важно ли это? Наверняка нет. Ту молодость не вернешь, остается научится жить с тем, что есть на данный момент. Они добрались до своей цели. Что может быть важнее? Разве не об этом Тиана мечтала каждую ночь,когда закрывала глаза? Сбылась ее мечта. Вот только легче не стало. Страх и напряжение ни куда не делись. Боль не покинула ее даже сейчас, когда вроде бы все нормализовалось. Нет, ничего не пропало, от себя не убежишь. Надо жить с тем,что есть.   
        Пока блондинка раздумывала о том, как все таки жить дальше, медики старались объяснить, что это всего лишь мед.осмотр. Так сказать,для профилактики. Понятно,после всего, что им пришлось пережить это естественно. Вспомнить падение с планера, болото,ос и многое другое. Да, похоже осмотр действительно им нужен. Но с другой стороны страх, что они так сказать "плохие" не покидал ее. Паранойя...Молча кивнув в знак согласия, Тиа мельком взглянула на Финна, ища поддержки. И тут ей в голову пришла мысль, что если бы не он, их бы точно тут не было. Он нес на себе огромную ношу, отвечая не только за своих сестер,но и за нее, Энни.Такое подвластно только очень сильному человеку. Не каждый на такое согласиться. Тина ему благодарна, она перед ним в долгу, при чем пожизненном.  В то время пока врачи ее осматривали, девушка хмуро уставилась в пол, не произнося ни слова. Да и что можно сказать в таких случаях? Как только они закончили, Тиана оглянулась по палате, и тихо, практически шепотом, спросила у всех. Все в порядке? Как вы?Вопрос не относился к кому либо, он был для всех. Ее очень волновало состояние остальных людей. Что дальше будет?

+3

4

Сложно, очень сложно верить в что-то, когда вера пошатнулась. Когда все во что ты верил – упало, рухнуло на алтаре лживых обещаний и клятв. Нет ничего святого. Сколько раз их толкали лицом в грязь, указывая на настоящее, на реальность, стирая грань между добром и злом? Сколько раз им показывали, что они только песок на руинах прошлого, жалкие отголоски прошлого. И теперь никто и ни в чем не мог быть уверен. Нет, и раньше ни один из менторов не мог до конца быть уверенным, что их жизнь и жизни их близких может быть в безопасности. Но сейчас ситуация обострилась. На них всех ведется охота. И не факт, что охоту ведет только Капитолий. Одейр сейчас уже ни в чем не был уверен. Ни в тех людях, которые уже чуть ли не кричали о том, что все в порядке и они желают им добра. Как же, добра – стоя посреди темного помещения в руках со шприцами – еще бы для пущей верности скальпели взяли бы – коновалы. Те, кто по-настоящему действуют во благо – не станут накачивать ни в чем неповинных людей лекарством. Да и черт знает, что они могли вколоть. И вот тому подтверждение - один из врачей, которому Финник успел вколоть шприц –лежит без сознания и что-то бормочет. – Просто успокоительное? – переспрашивает Финн, глядя на всю честную компанию – не плохо его вырубило «от просто успокоительного» молниеносно, я бы сказал – он подытожил то, что никто из тех, кто пришел на землю 13, не станет подопытными кроликами или пушечным мясом. Но приходит еще несколько врачей, которые приносят и листок заверенный печатями и прочим. Прочитав всю писанину, Одейр убирает шприц от шеи врача и отталкивает его ногой в сторону. Верить им окончательно – было бы глупо. И потому, Финник, естественно, придерживался некой своей позиции – быть готовому ко всему. Парень поворачивает голову в сторону Джоанны, и кивает ей утвердительно, что все в порядке и врачишек можно отпускать. Последующие несколько часов эти самые доктора проводили осмотры. Шили раны, обрабатывали, залечивали, наносили мази, спреи, забинтовывали горе-гостей. Рубашка Финна была вся в крови и потому, когда доктора решили взяться за него, то тут им пришлось долго повозиться – зрелище не для слабонервных. Две резанные раны в области позвоночника, которые кровоточили до сих пор. Шили без наркоза, под лидокаином, да и колоть что-либо Одейр не дал бы себе – слишком велик риск и никто окончательно никому не верил. И вот спустя несколько часов, вся честная компания уже в сборе. Это большая комната, в которой нет ни окон, ни дверей (как тогда еще казалось) много света от ламп на потолке и несколько кушеток. Это была тоже одна из палат больницы. Здесь был приторный запах хлора и медикаментов, хотя и к нему уже за это время, наверное, привыкли. И потому, впереди было много чего интересного, увлекательного. Финник присел на одну из кушеток, складывая руки на груди. Он уже убедился в том, что все в порядке и все на месте. Да кто-то пострадал не сильно, а кто-то очень даже. И волновало сейчас не физическое состояние, а больше психологическое состояние каждого из шайки искателей правды. Теперь они все в одной упряжке – дальше больше. Рыжая тут же подходит к Финну. По ее глазам парень видит, как девушка напугана и как она устала. Все измотаны и кажется, третьего вплеска адреналина в их измотанные тела, уже априори быть не может, хотя кто знает, кто знает. - Ты их боишься? – он улыбается на заявление сестры и высвобождая руку от хватки, обнимает рыжеволосую за плечи. - Да брось, мартышка, чего их бояться. – он усаживает сестру возле себя, чтобы та точно никуда уже не удумала давать деру – в случае чего мы их нафаршируем скальпелями и бинтами, как поросят – он чуть толкает сестру, покачнувшись и улыбаясь шире. Его волнение никак не должно передаться общественности. Как всегда - стоит соблюдать спокойствие, но быть готовому ко всему. А проще все это прятать за улыбкой и иронией. Так будет проще всем и так Одейр привык. – Смотри, Хейли, мы же здесь все вместе, так? Ну, вот Энни всех защекочет до смерти, ведь так, Энн? – парень улыбается Кресте, которая так же как и многие здесь была и напугана и растерянна одновременно – А Тиана с Мадленн устроят этой честной компании знахарей головомойку, а Джо вообще их на ливер изведет – он опять только сильнее обнимает сестру, покачиваясь вместе с ней на кушетке – все будет хорошо. Пo крайней мере - хуже уже точно не будет! – он улыбается в то время, как в палату входит еще 1 девушка, но уже без халата и всякого рода мед. приспособлений. Что уже, несомненно, радует. Рыжеволосая девушка привлекает к себе внимание. От чего ухмылка на лице Одейра становится еще шире – смотри, еще одна рыжая – говорит он чуть тише уже сестре. Всем оставалось одно – слушать, внимать, что же до них хотят донести и что хотят им поведать. Настороженность была еще та, как и легкое напряжение в воздухе. Теперь стоит оценивать ситуацию более здраво, более адекватно, рассчитывая всевозможные варианты и исходы сего разговора.

+3

5

Нужно верить людям, говорите? А что, если они, в количестве почти десятка человек, собираются вколоть вам неизвестный раствор, тоже верить? Жизнь учит обратному, однако. Тринадцатый дистрикт отнюдь не гостеприимен, и такое ощущение, что у них это вошло в привычку. Джоанна была абсолютно точно настроена разбить паре этих очаровашек носы, и ещё часть накачать собственным лекарством. Откуда такая неземная доброта? Всё до смешного просто. Когда весьма продолжительный отрезок времени все и каждый пытается убить, невольно становишься очень добрым человеком, желающим размозжить каждому из возможных киллеров головы об стены или другие твёрдые субстанции.
Один из представителей Тринадцатого начал объяснять, что их прислали всего лишь провести осмотр прибывших, и не более того. Напрашивался весьма логичный вопрос: а что в шприцах, милейшие? Впрочем, честного ответа наверняка можно было ожидать. Джоанна не верила ни единому слову медиков, и не собиралась доверять им обрабатывать свои боевые ранения, ровно как и Финник. В его руках фактически была жизнь одного из врачей, и, кстати, тот до невозможного боялся своего же чудо лекарства, что в очередной раз доказывало ложность утверждений мед. части Дистрикта восстания. Джо невольно усмехнулась.
Финнику вручили какой-то фигов листок, и он принялся его изучать. Всё это время Мейсон «строила глазки» тому товарищу, что осмелился вести разговор, всем своим видом давая понять, что слово против, и можно заказывать себе домик под землёй. Кстати, вопрос насущный, где хоронят в Тринадцатом? Немного не к месту, но интересно.
Изучив некий документ, Финн кивает Джоанне, утверждая, что всё в порядке и чудо врачики могут жить. Надолго ли, вот вопрос. Мейсон редко прощает людям подобного рода нападения.
- Ещё раз, уважаемые, и… - в подтверждение своих слов Джо сделала выпад вперёд шприцом, словно рапирой, и угрожающе сверкнула глазами. Эти люди определённо ей не нравились, а это заведомо означает то, что счастливы в жизни они навряд ли будут.
Как много люди говорят о Дистрикте 13, и как мало, видимо, говорят правды. Джоанна представляла себе что-то абсолютно другое и более дружелюбное. На деле же, это ещё одно испытание. «Как и вся жизнь» - услужливо подсказывает сознание. Что ж, и то верно.
- Вы так всех гостей встречаете? Под вой ос-убийц и со шприцами в руках? Вы так рейтинги потеряете. – усмехнулась Мейсон, передавая уже полюбившийся шприц одному из медиков. Тот, во избежание возможных проблем, тут же выпустил из него раствор. Разумно, весьма разумно.
Это тёмное помещение постепенно становилось светлее. Одна за другой включались люминесцентные лампы, позволяя гостям дистрикта оценить масштабы комнаты. Оказалось, что это своего рода лазарет. У них в Тринадцатом, похоже, все помещения на каторжные похожи.
Врачи усаживали каждого из пострадавших на койки и начинали осматривать. Вокруг Джоанны крутился типичный, по её мнению, врач – невысокий, почти круглый, в очках и с залысиной. Мейсон внимательно следила за его действиями, не выпуская из поля зрения ни на секунду. Кто знает этих медиков?
Мужчина принёс к койке склянку с водой и влажной ватой принялся отчищать от грязи лицо Джо. Не к месту будет сказано, но врач этот оказался человеком довольно терпеливым, потому как девушка смотрела на него уничтожающим взглядом и неприятно улыбалась, как будто грозясь немедленно убить.
- Нос вправляли? – поинтересовался врач. Мейсон лишь коротко кивнула, отказывая себе в удовольствии сказать какую-нибудь колкость этому несчастному человеку. – Чистая работа. – признал мужчина. Джоанна усмехнулась. «Ещё бы!» - подумала она.
Когда первая вата стала похожей на мокрый комок грязи, врач взял другую, и продолжил своё занятие. Мейсон даже немного успокоилась, и перестала мысленно угрожать медику жестокой расправой. Он что-то прикладывал к носу, потом начал втирать неизвестную Джоанне мазь. Зачем всё это было нужно – одному Богу известно, ну ещё этому невезучему товарищу.
Разодранный кардиган Джо уже не скрывал сочащуюся кровью рану, к которой и потянулся врач. Он начал стягивать с плеча рваную ткань, и немедленно получил по рукам. Мужчина вежливо извинился и принялся объяснять, что рану нужно обработать, пока она не начала гноиться.
- Жить захочешь, будешь действовать аккуратно. – ядовито улыбнувшись, проговорила Джоанна. Врач кивнул, и начал промывать рану. Мейсон сжала зубы, чтобы не закричать, потому что боль проходить и не собиралась. Непроизвольно она сжала кулаки, тем самым напрягая мышцы, и хлынул новый поток крови. – Чёрт бы подрал этих переродков. – сквозь зубы процедила Джо, не в силах спокойно терпеть боль.
Доктор вымазал на руку Мейсон половину тюбика чего-то неизвестного, потом начал чем-то брызгать и под завершение перемотал рану бинтом, решив, что зашивать нет смысла. Благо, за шприцом не полез, иначе…
Наконец, все в относительной степени были возвращены к нормальному существованию, зашиты и заклеены, так что можно было повнимательнее осмотреться. Большое светлое помещение лазарета напоминало модифицированный госпиталь Седьмого дистрикта. Это нисколько не радовало. После Джоанна осмотрела всех, до единого, своих спутников и остановилась на Энни. Отчего-то Мейсон считала своим долгом спросить у неё, всё ли в порядке.
- Энни, здоровье в порядке? – обратилась ментор седьмого к подруге, сидящей через две койки.

+2

6

Смотри в меня в упор!
Что видишь - то мое!
Хотел мою свободу –
Я не отдам ее!

Умеешь ли ты верить в то, что видишь? А стоит ли? Когда тело ноет, а голова вот-вот отвалиться к чертям. Когда ты дышишь через раз, хотя дышать ты и не совсем и хочешь. А давай-ка вспомним, как тебе было хорошо час – два назад, а может и три? Помнишь, этот ад? Да, детка, именно то. Вдох, выход, вдох, смерть, выдох, адский пыл. Дыши, дура. Ещё раз и ещё раз. Помнишь, то, что было? Смерть любимого сорванца? А потом по нарастающей? Помнишь, как кричала, хотя нет, это был ор, ор дерзновенный, несущий, словно раненного зверя, а именно медведицы. Ты кричала так, что у тебя самой заложило уши. Кровь, мясо, оторванные клочки одежды, волос, или что там было. Больно, говоришь, ну, что ж, пусть будет так. Твоя боль никогда тебя не бросит, и ты знаешь, что ты ей стала слишком близка. Ты никому не пожелаешь того, что прошла ты. Безусловно, всегда есть вариант похуже, только для тебя это было чистилище. Да, не ад и далеко не рай. Чертовое чистилище, где скитаешься по пустыням и ждёшь вердикта суда. Где дикие птицы грызут тебя изнутри, пробивая путь через твои лёгкие. А позже всё заживает и повторяется снова и снова. Где у тебя всё время галлюцинации, что перед тобой райский мир, делаешь шаг и тут же ты проваливаешься под землю в сумасшедший вулкан. Это ад? Ты разве заслужила его? Разве можно так с тобой, той, которая готова рвать глотки за брата, той, что держит в себе всю боль грешников? Да нет, ты всё ещё в чистилище, девочка. Удар. Резкая боль. Стоп – стоп – стоп. Этого не может быть. Нет. Пожалуйста, только не это. Опять эти дурацкие осы? Разве вы не выбрались оттуда? Разве Финик тебя не спас? Бред, всё бред, и ты бредишь. Неужели всё было лишь глупой иллюзией надежды? Ты всё ещё в осином кобле? Ты тут сгниешь, девочка, смирись что ли. Смирилась?  Или тебе дать ещё несколько секунд? А пока блаженная темнота. Это единственное, что дает тебе хоть немного времени, дабы совсем не сойти с ума. Или уже сошла?
Ты открываешь глаза. Темнота, ты пошатнулась, и голова пошла кругом. Кто-то что-то тебе говорит, спокойно и будто уверяя в своей правоте. Ты не видишь лица, всё плывёт. Мотаешь головой. Один раз, второй, третий. Вот. Так-то лучше. Кто-то тыкает тебе шприц с непонятной мутной жидкостью. Ты вжимаешься со всей сил в стенку. Где ты? Почему ты здесь? Много вопросов без ответа. Пальцы сильно вонзаются в края скамейки, как тогда тебе казалось, что на них выступают белые костяшки. Глаза привыкли к темноте, теперь ты видишь намного лучше. Этот кто-то был в белом халате, кажись это больница, ну по-крайней мере очень похоже на это.
- Нет – ты говоришь тихо, голос ещё не восстановился после тех часов. – Я сказала «нет», я не дам вам убить меня - грубо, как можешь, ударяешь рукой по руке доктора, и у него падает шприц на землю. Он смотрит на тебя, как на идиотку, что недавно сбежала с Дурр - дома. Поднимает уроненный инструмент и уходит в другую сторону комнаты. Где-то он был прав. Ты кусаешь губы, пытаясь сродниться с белой, как снег, стеной, словно это твоя единственная защита. Глупо, но всё же. Смотришь по сторонам, так же запуганно, как и за минуту назад, ищешь глазами родного кого-то. Ты словно потерянный и загнанный зверек, что попал к людям. Продолжаешь искать того, кто доказал бы, что это на самом деле больница и тебе желают добра.
Свет включается, от непривычки ты закрываешь глаза ладонью. И о чудо, ты смотришь по сторонам. Видишь... видишь брата. Живого! Правда, не совсем целого, но живого. Резко поднимаешься, всё кружить и начинает вертеться, и ты с досадой валишь обратно на кушетку. Позже замечаешь Джоанну, Тиану, Хейли и Энн. Они так же громко ворчат. И кажись, все живы. И он жив, да. Это не иллюзия. Это не издевательство. Это не наркота. Хоть, что – то хорошее. Но всё-таки дела – дерьмо однако. К тебе подбежала какая-то юная мед.сестра и начала тебе, что-то увлеченно рассказывать о том, что тебе нужно смирно сидеть и так далее и вообще лучше не вставать. Ты смотришь на себя, черт, да выглядишь ты, будто побывала на помойке и давно уже в запое с бомжем Джорджем, который всё время хиленько улыбается и пытается тебя залапать. Да, в свои худшие годы ты не выглядела так хреново. Хотя подожди, кому какая разница как ты выглядишь? Да всем уже давно наплевать, главное, что целые да живы. Ты снова осматриваешь небольшую комнату, ещё скоро, и ты будешь наизусть знать каждый предмет в этот гадком помещении. В нос ударяет запах хлорки, и ты невольно поморщилась. Ты терпеть его не могла, всегда воротило. Побыстрее бы отсюда выбраться. Осматриваешь своё бледное тельце ещё раз. Чувствуешь как холодные руки девушки, что о тебе заботиться, пытается аккуратно снять с тебя футболку, что превратилась в обыкновенное тряпье и весит как на слоне гноме платьице. Выдыхаешь и терпишь боль. Зачем? Что с тобой случилось то? Где делась та чокнутая истеричка, что готова крошить и ломать? Это так на тебя не похоже. Иного выхода нет, все истерики потом, все слезы потом, всё будет позже. А сейчас нужно сидеть и не двигаться. Она берет вату и пытается почистить рану. Печёт. Ужасно, словно пол руки с плечом запхнули в печку и доставили до 200 градусов. Позже такую же операцию проводит с раной на спине, под лопаткой. Сжимаешь руки в кулаки, дабы хоть как-то отключиться от невероятной боли.
Медсестра и берет шприц и всё-таки вводит в вену. По крови бежит жидкость и словно замораживает её и заодно все мышцы. И наконец-то боль уже не такая яростная, как была. Намного лучше. Долго пришлось ждать сие чудное действие. Ну и черт с тем, что она вдруг откинет коньки после дозы этой дряни, зато боли практически не почувствует, чем тебе не идеальная смерть? Господи, да что ты несёшь. Кажется, всё-таки лекарство действует и на мозги, если они у тебя ещё есть.
Ты посмотрела на неё, в её чистые глаза. «Глаза никогда не врут» - часто говоришь ты, ибо это единственное, что показывает душу. Эта медсестра желала тебе добра, это ты могла сказать точно.
-Спасибо – выдавила с себя. Когда ты в последнее время кого-то благодарила, кроме себя?  Да, пожалуй, все эти эпизоды нехило изменили тебя. Хотя о чем это, тебя изменить даже могила вряд ли сможет. Просто немного шока, да и всего. Девушка мило улыбнулась и кивнула, отойдя от тебя.
- Финник – ты бросилась к брату и крепко его обняла. О боже, какие любезности, давай снимем это всё на камеру. Ну да ладно, раз в году можно, тем более, если бы не Финик ты бы уже была сущим мясом. Брат поморщился, похоже, ему было больно. Беда. Что же сделаешь, судьба такова, но хотя бы ему не угрожает больше опасность. – Ты как? – дебильный вопрос, Медленн, честно тебе скажу, но тебе можно, ты сестра. – Спасибо тебе, правда, спасибо, – минутка нежности от мисс Одейр, это попадет в книгу Гиннеса, оно того стоит.

+4

7

УКАЗАНИЕ №2. Ребята, как бы хорошо вы не расположились, не смотря на то, что многое стало ясно, вы не на отдыхе, об этом стоит помнить.
Да и забыть вам не дадут. В Д-13 есть группа людей, которая против вашего присутствия в Дистрикте, они считают, что вы - потенциальная опасность, что именно из-за вас Капитолий может скинуть на Тринадцатый бомбу. Это люди врываются в палату. Первой их замечают Хейли и Тиана. Энни и Джоанна сидят в другом конце комнаты, перебрасываются фразами и не видят посетителей нежданных.
Ворвавшись к вам, они наглухо запирают дверь, их шестеро. Двое нападают на Мадленн, оставляя ей легкий порез на щеке без шрамов хдд. Ликвидируйте урозу до того времени, как вернутся врачи или придет Мегз. Любыми способами. Но помните, что любое ваше действие вызовет резонанс и противодействие.
Очередность постов: Хейли, Энни, Мадленн, Финник, Джоанна, Мегз.
И пусть удача всегда будет на вашей стороне!

+1

8

Как известно, все мы станем взрослыми, время невозможно остановить, удержать. Каждый встретится с проблемой своего возраста, пропустит всё через себя. Да, это имеет место быть, но, к сожалению, не в этом мире.  Какими рамками ограничивается возраст здесь? Дети – это лишь формальное название. Кто из них видел по-настоящему счастливое детство? Одних учат убивать, другие живут в страхе, боясь встречи с уже подготовленными «машинами-убийцами».  Законы? – их нет, инстинкты. Умение выживать в любых условиях и владение своим телом способны подарить тебе лишние дни/месяцы, а может даже и годы жизни. Увы, но без этого этот мир не пощадит никого, да, он жесток и опасен и нет в нём ничего светлого. Каждый новый день становится чуть ли не событием, ведь ты жив, ты снова проснулся. Неважно, что произойдёт потом, будет ли это тёплая беседа в близком тебе круге, или же кровавая война, главное – ты прожил сегодняшний день и надеешься, свято веришь в то, что завтра обязательно наступит. Таков твой удел. А что же Хейли? Да, она не владеет оружием, её руки поставлены неправильно, когда ей хочется нанести кому-либо удар. Это могло бы показаться странным, ведь в её возрасте уже практически каждый имеет какие-либо навыки, или же он более не ходит по этой земле. Да, скорее всего, если бы после смерти родителей, она не перекочевала бы в новую семью, то сейчас рыжий комок шерсти был бы просто потерян, без прочих подробностей. На данный момент ей не требуется обучаться чему-то. Этой займёт время и не даст плодов, ибо сила в руках девушки – это смешно, а делать из рыжей жилистого монстра никто не собирается. Оружие исключается из этого списка в самую первую очередь, не все, но многие знают о её фобии, которая, к сожалению, не желает слезть с её плеч. Впрочем, до последних событий ничего и не требовалось. Жизнь была довольно таки чудесной. Временами скучно, но в голове всегда была куча мыслей, как разбавить скукоту своей любовью к проделкам. А что же сейчас? Да, всё изменилось. Теперь всё стало на свои места, стало ясно, для чего все вокруг могут постоять за себя. Красивый мир скрылся за пеленой мрака, который каждый день омывают всё новые-новые багровые реки, в которых тонут сотни невинных и вполне виновных душ. И кто мог подумать, что тот ужас, который ты видела, следя за происходящим на арене, не был настолько суров, как всё то, что происходит сейчас. Тут нет нового дня/утра, время не имеет значения, ты стараешься выжить в любое время суток, не надеешься ни на что. А сон? Да, бывает тот час или два, когда тебе можно сомкнуть глаза, но лишь в том случае, когда рядом есть кто-то, чьё состояние ещё не уходит в отпуск и оставляет человека в сознании на неопределённое время. И ты снова боишься, ищешь тот безопасный угол, где от твоего взора будет скрыта вся та жестокость, что окутала буквально всё. Оставаться собой уже практически невозможно, если только натура испуганного кролика не есть настоящая ты. А теперь она поглощает тебя, и ты поддаёшься, трезво соображая, что изменить ничего нельзя, невозможно. Ты ждёшь конца всего происходящего, надеешься на его скорейшее прибытие в вашу гавань, но, увы, багровые реки не настолько спокойны, и судно «Надежда» постоянно сбивается с курса, заставляя ждать себя всё дольше и дольше.
И почему всё кажется идеальным, когда это далеко от желаемого? Внутри присутствует некое чувство завершённости, которое по-предательски тебя обманывает, и нет ни единой мысли на этот счёт. Они все остались одни уже дважды. Хейли была более чем спокойна, пусть вокруг и располагались всякое медицинское оборудование. Финник действовал на неё, как успокоительное. Рыжая полностью доверяла брату, ибо все его обещания закреплялись реальными действиями, она знала, что всегда будет в безопасности, находясь рядом с Одейром. А Мадленн, теперь и она повела себя иначе. Вместо привычной всем истерики, или же брани по части очередной глупости от братца, все получили некую семейную умиротворённость, что, кстати, далеко не в их стиле. Довольно таки редко наблюдалась подобная картина в этой семье, но всё происходящее заставляло делать именно это, ведь где-то глубоко в себе, возможно, каждый таил волнение. Что произойдёт дальше до сих пор оставалось неизвестным. Всем было лишь выделено время побыть одним, всем вместе, без чужого внимания. Рыжая на секунду почувствовала себя снова в безопасности, как это было когда-то давно в Дистрикте №4. На лице Хейли снова появилась искренняя улыбка, ей хотелось поскорее сделать что-то, что заставило бы улыбаться всех. Увы, в этой палате её движения сковывали все медицинские приборы. Слегка прогнувшись назад, она поглядела на Мадленн, которая так же поспешила урвать тот момент, когда можно спокойно передохнуть, высказаться о наболевшем. Слова, произнесённые сестрой в адрес Финника изрядно умиляли рыжую, такой искренней она не видела Мадленн с момента их первой встречи. Вновь вернувшись в исходное положение, на этот раз, не упираясь лбом в плечо брата, а лишь, устало зевая, упираясь в него боком, берёт за руку Мадленн. Облегчённо вздохнув, закрывает глаза, мысленно сообщая себе, что на сегодня это всё и более ничего не потревожит их покой. Ну да, ложные мысли, как же иначе? Всё было слишком-идеально, чтобы продолжаться так далее. Очередной скрип дверной ручки заставляет её резко открыть глаза, в палату вновь входят люди. Финник и Мадленн до сих пор рядом, но не замечают вновь прибывших гостей. Возможно, увлечённый разговор, о котором не знает рыжая, дрёма отбила интерес ко всяким байкам. Хейли спокойно смотри на незнакомцев, все кто входил не имели каких-либо отрицательных помыслов, да и впрочем, не совершали аморальных деяний. Зачем же они закрывают дверь? Может это какое-то сообщение для них, о котором не должны знать другие, ведут они себя спокойно, значит всё хорошо. Пересчитав всех, прикинула, что их поровну. Всё казалось таким медленным и затянутым, что в голове не укладывался тот факт, почему другие до сих пор бездействуют и не узнали причины их визита. Встретившись взглядами с одним из гостей, заметила вовсе не дружелюбную ухмылку, что слегка насторожило, но повода бить панику не давало. Находясь в полусонном состоянии, Хейли мало соображала в чём дело, не могла оценить ситуацию по достоинству. И лишь в самый последний момент, когда всё встало на свои места, и она всё же вслушалась в суть разговора, сон отошёл на задний план. Дай волю остановить время – она воспользуется. И нет, не спасёт кого-то, или изменит всё. Она просто выругается от души на десять лет вперёд. Всё сломали вновь, её утомляло всё происходящее, и вот снова приходится повторять всё сначала – думать, как спасти свою задницу, точнее, как не попадаться под руку кому-либо, дабы облегчить всем возможность расправиться с незнакомцами. Хейли давно понимала, что в этой игре она была самой легкодоступной приманкой. Поймай её и все карты в руках противника.  Насколько всё произошло неожиданно в этот раз? Она не понимала, куда деться в этих четырёх стенах, где всё на виду, всё открыто, всё, кроме выхода. И какого чёрта она сидела до этого, доверяя этим незнакомым людям. Как они вообще могли попасть сюда, да и что же ещё в таком случае готовит Дистрикт №13. Она выпустила кисть сестры из своей руки, спрыгнула с кушетки и остановилась, с ужасом глядя на врага. Бежать, упасть, сидеть, что делать, когда выхода по сути всего и нет. Вот он, один из моментов, когда понимаешь, что действительна ни на что не способна.

+4

9

Ад пуст.
Все бесы здесь.
Шекспир.

Самое главное в жизни - быть нужным кому-то. Мегз потеряла тех, кого любила и в ком нуждалась.  Её жизнь рваной границей разделилась на до и после. Жизнь до бойни и после. Женщина отгородилась от мира, желая лишь одного. Покоя. Такая участь ждет каждого победителя, каждого кто прошел через весь ужас бессмысленной травли и безжалостного боя.  Кто-то с помощью алкоголя и наркотических средств забывается. Стирает, словно ненужную информацию всю пережитую боль и страдания. Кто-то просто уходит в себя, в ту реальность, где есть мир, покой и воля.  Кровавая Летопись Голодных Игр коснулась и Мегз. Игры забрали у неё все, оставив лишь глухую боль эхом отдающуюся во всем теле. Кажется, со смерти детей и мужа Де Мар только и ждала, когда где-то в небе над четвертым дистриктом возникнет спасительный планолет. Бежать. Мысль пульсирует в висках, заставляя лишь бессильно морщиться. Бежать от собственных эмоций и чувств, которые словно шквал налетают на истерзанное сознание. Бежать от бесплотных призраков прошлого застывших чуть ли не в каждом предмете в доме, в каждом отражении и ходе часов. Бежать от самой себя, надеясь там найти спасение. Душевная боль сильнее, чем физическая. Рваные раны, нанесенные на арене, давно затянулись, оставив на бледной коже лишь паутину шрамов. Раны на душе до сих пор кровоточат и вряд ли когда-нибудь исчезнут.
Женщина покинула дистрикт, в котором родилась и выросла поздней ночью, когда за окном бушевала метель, закинув на плечо лишь небольшой рюкзак и закутавшись в теплое пальто. За спиной навсегда остается прошлое и смутные очертания семьи в закоптившихся зеркалах. Победительница словно какой-то воришка мрачной тенью выскользнула из дома и почти стремительным шагом направилась к заветной площадке и планолету, который отвезет её в тринадцатый. Снег как-то жалобно скрипел под её ногами. Этот же снег - белый, как несточенные волчьи резцы - колючими, злыми укусами впивался в щеки и шею, к теплой артерии, пульсирующей кровью, словно желая прогрызть и напиться. Мег лишь плотнее кутается и упрямо идет по занесенной тропинке к своей цели.  Метель стихает и словно укрощенный зверь отступает, давая дорогу.
Мегз смутно помнит полет, в голове лишь отчетливо застыл взлет, лица сопровождающих и первые часы в бункерах тринадцатого. Привычные чуть покосившиеся деревянные домики и родные реки, сплетающиеся в причудливую паутину, сменились целым лабиринтом коридоров, стенами облицованными неизвестным Мегз металлом и давящей на сознание атмосферой. Хотя чего она ожидала? Благоухающие сады, как в Капитолии? Пышущих здоровьем и жизнерадостных людей? Идеалистическую атмосферу? Нет, отнюдь. Но мрачная картина, которую застала Мегз, была подобно ушату ледяной воды. Она словно очнулась.  Впервые за долгое время женщина смогла посмотреть на мир правдиво без пелены гложущих изнутри чувств. Де Мар начала освобождаться от оков своей боли, теперь она точно знала ради чего нужно жить.
Постепенно травница привыкла к жизни в тринадцатом и в какой-то степени даже полюбила её. Во время прибытия Мег знала о своем новом «доме» ничтожно мало лишь то, что раньше этот дистрикт производил графит, а позже был под корень уничтожен Капитолеем…Но как видно не под корень. Жизнь вернулась в тринадцатый и люди, словно диковинные муравьи знали каждый свое дело. Мегз тоже знала. Вместе со многими она готовилась стать повстанцем. Снова тренировки, совсем, как перед играми. Руки охотно вспоминали, как делать замысловатые крючки и плести сети. Тело наливалось, силой сгоняя дрему и усталость с каждой мышцы.
Она стала своей, во всяком случае, Мегз в это верила. Не станет же Койн и её советники отсылать на переговоры с прибывшими победителями не доверенного человека? Подобной мыслью травница успокаивала себя на всем пути до медицинского отсека. Де Мар застыла перед дверью. Тихо. Освещение только настраивается, поэтому в коридоре царит полумрак, но зрение позволяет Мегз различить очертания мужских фигур. Охранники. Они предупреждены беспокоиться не о чем. До слуха женщины доносится хриплые ругательства и проклятия в адрес прибывших. Ментор моментально напряглась, сощурив глаза. Судя по обрывкам фраз, которые можно разобрать нарушители спокойствия одни из тех, кто считают группу новых людей источником опасности и настоящей угрозой для всей системы тринадцатого. Победительница хмуриться, но все, же заставляет себя дернуть за дверную ручку. Женщина заходит в палату и в нос моментально ударяет запах свойственный лишь больницам. Мег едва сдерживается, чтобы не поморщиться. Её обоняние привыкло различать тонкие ароматы трав, а подобный «букет» из запахов препаратов отшибет нюх у любой ищейки не то, что у человека.
Взор зелено-серых глаз внимательно рассматривает каждого победителя, отмечая и запоминая каждую деталь, каждую рану, каждую эмоцию, проскальзывающую на омраченном лице. Женщина замечает племянников и позволяет себе мягкую, материнскую улыбку. Завидев порез на почти кукольном личике Мадленн, ментор едва сдерживает вспышку гнева. Немая обеспокоенность отражается на лице травницы. Хотя, пожалуй, не этого ждут люди, совсем не этого. Да и велик ли шанс, что сейчас они узнают в Мегз победительницу из четвертого? Худая словно жердь женщина, облаченная стандартную серую рубаху и штаны, заправленные в массивные армейские сапоги. Багряная краска давно исчезла, уступив естественному темному оттенку волос. От былой Мегз Де Мар остался лишь какой-то хитрый огонек в глубине глаз и мягкая улыбка.
-Приветствую Вас в Тринадцатом Дистрикте, – Мегз обводит внимательным взглядом присутствующих, словно ожидая их реакции. – Думаю многие узнают во мне Мегз ментора из Четвертого. – женщина делает уверенный шаг вперед, почти вплотную приближаясь к сидящим ближе всего победителям. –Мы не желаем Вам зла…- травница медлит, подбирая слова и стараясь не нарушить и без того хлипкий баланс. – Но я прошу Вас, будьте благоразумны и не провоцируйте охрану. Президент Тринадцатого, мадам Койн весьма суровая женщина. – Мегз уже не скрывает усмешки, и лукавый огонек в глубине глаз будто вспыхивает ярче.
Сейчас победители походили на диких зверей загнанных в угл. Волки, готовые в любой момент наброситься даже на знакомого.

Отредактировано Megs de Mar (2013-07-10 22:00:45)

+2

10

За время, проведённое здесь, в Тринадцатом, Джоанна уже успела его невзлюбить. Почему, спросите вы? Стоит начать с невыгодного географического положения, но это, конечно же, будет шуткой, и продолжить осами-убийцами, шизанутыми докторами и бесчисленным множеством недоговорённостей. Что делать, когда все вокруг в упор отказываются что либо прояснять? Все мечтают об утопии, но и Дистрикт-13 далеко не идеален, и это понятно с самого порога. То ли у них тут такая процедура посвящения, то ли с головой беда. И почему Джо была уверена во втором варианте?
Сидя на этой больничной койке под пристальным взглядом медика, к слову, очень осторожного медика, Мейсон хотела высказать обществу в лице тех немногих несчастных, оказавшихся рядом, всё, что думает. Одейрам, теперь уже многочисленным, похоже, было абсолютно без разницы до общих проблем. Доктора представляли собой что-то нечеловеческое, скорее даже амёбное. Оставалась Энни – единственный человек, находящийся почти в той же ситуации, что и Джо. Ей не к кому было обратиться, здесь она была одна.
Отрапортовав о своём здоровье, Креста в свою очередь поинтересовалась о том же у Мейсон.
- Говоря о здоровье, этот чёрт в халате постарался, а в целом, то я перебить поголовно половину хочу. – улыбнулась Джо. Вышеупомянутый «чёрт» отошёл в сторону, боясь гнева нерадивой пациентки. Несмотря на всё, что сделал этот доктор, то есть обеззаразил треклятую рану, замотал её бинтом, отчистил кожу и обработал мелкие порезы, а так же намеревался вколоть препарат неизвестного происхождения, Джоанна его видеть уже не могла.
Словно бы читая её мысли, доктор пошёл к двери, так же, как и остальные. Терапия закончена, теперь снова сидеть остаётся. А что толку, на самом-то деле? Мейсон ненавидела ждать, особенно, когда не знала, чего. Пока есть время осмотреться, да вот что толку? Обычная больничная палата с койками и ненавистным запахом медикаментов. В воздухе чувствовался тошнотворный запах витамина В.
- Какие предположения относительно Тринадцатого? – обратилась Джоанна к Энни, по большей части именно к ней, потому как добиваться внимания от других – дело бесполезное. Быть может, Мейсон злится на них потому, что у неё самой семьи нет и не с кем вести себя так, как эта свора девочек с Финником. Семья – это обуза, не позволяющая быть свободной в своих суждениях, потому как страх за их жизни превышает всё остальное. Потеряв близких, начинаешь задумываться, а стоит ли плясать под чью-то дудку, или, быть может, лучше найти собственную дорогу и следовать ей? Этот пусть открывается только в том случае, если терять уже нечего. Быть может, одной остаться и страшно, и позже будет одиноко, но надёжно. Но, говоря откровенно, своей участи Джо никому бы не пожелала. – Я пока слабо представляю, что здесь творится. Но мне так понравился метод, которым они нас встретили! Если дальше будет так же интересно, то не сносить здесь головы и половине жителей. – лишь только ради разговора сказала Джоанна Энни. На самом деле, в любое другое время она боялась бы испугать свою подругу такими речами, но сейчас Мейсон вообще мало о чём думала и говорила всё, что приходит в голову. Довольно рискованно, но и терять-то уже нечего.
Джо обернулась и заметила, что по комнате уже рассредоточились люди, и один из них молча, жестами отдаёт команду наступать. Джоанна немедленно встала со своей койки и достала из горы медицинских приборов два скальпеля. Всё же лучше, чем ничего, верно?
- Энни, держись рядом. – скомандовала девушка, крепче сжимая некое подобие холодного оружия в руках. Джо никогда не практиковалась в ведении боя с ножами, а тем более, если эти ножи от силы 4 сантиметра, но всё когда-то бывает в первый раз. Новый Дистрикт, новые умения. Мейсон определённо устала от этого места, каждые пять минут, словно назло, подкидывающего им всё новые и новые испытания. Джоанна даже не думала о том, чтобы дать в руки Энни скальпель просто потому, что надёжнее будет защитить её самой. Не стоит девочке марать руки, она слишком хорошая.
Высокий мужчина двигался прямо по направлению к Кресте и Мейсон. Спрятавшись за ширмой, Джо дождалась, пока он пройдёт вперёд, и напала на него сзади, оставив на шее глубокий порез. Выжить невозможно, а быстрой смерти с этим неэффективным оружием пообещать было нельзя. Так что, остаётся только откланяться. Девушка забрала из рук умирающего мужчины нож и почувствовала себя с ним несколько более уверенно.
В следующий момент женщина схватила Джоанну за волосы и потащила к стене. Грубое столкновение носа с бетоном не предвещало ничего хорошего, и из глаз снова заструились слёзы. На лицо хлынула кровь, но это последнее, что должно в этот момент волновать Мейсон. Женщина, на вид лет тридцати тыкает ножом в спину Джо, угрожая то ли прибить её на месте, то ли передать куда-то в неизвестную инстанцию. Брюнетка скользнула по стене в сторону, уклоняясь от ножа, и полоснула своим лезвием по руке обидчицы. Та взвыла от боли и выронила оружие.
- Больше говоришь, чем делаешь. – фыркнула Джоанна, поднимая нож. Теперь вооружение её действительно чего-то стоило. Только теперь девушка заметила, что Энни нет рядом и начала искать её по комнате. В воздухе пахло кровью – этот нехарактерный запах, скорее даже, привкус, был знаком Джо ещё с арены. Руки, красные от крови трибутов и запах, словно шлейф вьющийся за ней – маленькой беззащитной дурочкой, перебившей профи последовательно одного за другим.
Энни обнаружилась почти сразу, а рядом ещё одно кровожадное создание с ножом. Джоанна подбежала к подруге и оттолкнула мужчину в сторону, в это время направляя нож в сторону ещё одной женщины. В метании Мейсон не сильна, и лезвие лишь царапнуло кожу на её щеке. Как выяснилось потом, это к счастью. Женщина обернулась, и в ней Джо узнала свою вынужденную коллегу – ментора Дистрикта-4, Мегз де Мар.
- Все в порядке? – в упор глядя на женщину, принятую ей, Джоанной, за одну из обидчиков, спросила ментор Седьмого.

+2

11

Ситуация вроде бы и устаканилась. Но все же чувство какого-то странного дежавю не покидало Финника. Нет, не может быть все хеппи энд после всего. Стоило быть на чеку, каждую минуту. Естественно, этого показывать не стоило. Да и зачем. Сейчас ситуация и так граничит с нервными срывами и истерией. Вот, к примеру, Мадленн. В коем это веке она говорит спасибо? Одейр даже сразу и не понял, что происходит, когда тайфун по имени Мадленн налетела на него с объятиями. – Эй, Мэд, ты чего? – Он потрепал сестру по ее блондинистой голове, а после улыбнулся – это галлюцинация? Если да, то не может она быть массовой. – парень, конечно же, отшучивался как и обычно. – Массово только гриппом болеют, а о глюках - я еще не слышал – он подмигнул сестре, показывая, что и вправду все хорошо и он принял ее поведения, как нужно было. – Как я? Ну, скажем так – скорее жив, чем мертв – опять он отшутился, отдергивая футболку, под которой была перебинтованная большая часть спины. – До свадьбы заживет. До моей. НЕ твоей. – и опять улыбка в адрес сестренки. Ну, а как иначе. Это их манера общения. Их доля семейности, пусть и минутной. В это время в палату врывается, чуть ли не отряд и за болтовней ребята даже не сразу замечают каких либо изменений. Ведь уже вроде бы и забылась опасность. Но нет. Мадленн схватили. Молниеносная реакция. В руках Финна уже нож (из кармана на брюках) и он разрывает ним трахею обидчику сестры. И опять кровь хлещет вокруг. Алая жидкость попала и на футболку Финна, опять… За ним следующий удар и нокаут. Да, Одейр может и ранен, но он не немощен, как может показаться и постоять за себя и близких всегда сможет. А вот и кульминация театрального акта. В дверях появляется… - Мэгз?... – Финник больше ничего не может сказать, да и не успевает. Речи его тетушки, словно яд из уст гюрзы растекаются вокруг, приглушая звук струящейся крови. Нескольких врагов успела нейтрализовать Джоанна. Ситуация меняется слишком быстро. Парень пытается внимать слова де Мар, но тщетно.
Да, какого черта все это выступление? Что это все значит? Почему Мэгз с ними? Она ЗА них? Бред. Ну не может так поступить та, которая считается второй родной матерью; та которая всегда и во всем помогала, та которая всегда и везде была с ними; та которую они порой называли «мамой» Черт бы подрал этот дистрикт. Неужели она продалась им? Вот этим чертям, которые пришли угрожать, которые орут во всю глотку, что перережут их по одному, лишь только потому, что эти ребята победители и смогли прорваться через браму Капитолия? Чертова логика шизофреников. Только ребята успели очухаться от одних катаклизмов, как нагрянула эта группа захвата альфа браво и намереваются нанести «первый удар». Но черт подери, рикошет они дать смогут. Отпор любому, кто посягнет на свободу, кто посягнет на их личное пространство. Да, эта честная компания смогли усмирить их бдительность всевозможными осмотрами, пустой болтовней о том, что с ними и как они себя чувствуют. А как они себя чувствуют? Как себя может чувствовать живая мишень, которая словно пушечной мясо около недели кидали из стороны в сторону, играя как марионетками. Да, вот только не учли они одно – эти ребята не из робкого десятка и свое выгрызут зубами, чьим бы оно ни было. Одейр никогда никому ничего не прощает. Никогда и никому. Нет, назвать его через чур жестоким – нет. Он за справедливость, за честность и правду. И плевать ему на законы – не единожды парень обходил их стороной и не единожды он мог оказаться на гильотине в качестве куклы Вуду. К черту! В его руке окровавленный нож, в ногах лежит уже труп с перерезанной трахеей, а позади сестры. Финник все так же не сводит взгляда с Мегз. Нет, тупым он не был, но сейчас парень не понимал, что вообще происходит и почему его тетка так спокойна, когда видит своих племянников в потрепанном виде. Ведь все уже давно считали ребят мертвыми (да и сестры пропали из дому). Неужели в ней нет ни толики той любви, которую она всегда берегла к детям, которую она дарила? Что все это значит. Одейр молчал до поры до времени. Крутя в руке нож, и не придавая этим действиям никакого значения, парень смотрел на свою тетушку и слушал, что говорили все, кто здесь собрался все кто остался жив после этой потасовки. Это заняло пару минут. В голове крутились слова Мегз, словно рой шершней, издавая противный звук. Парень чуть нахмурился, а после опять переключил все внимание на тетку. – А что значит «МЫ»? – вот тут, кажись, Одейра и перемкнуло. По-видимому, кто-то переключил тумблер в его голове и он начинал соображать, что к чему и чем все это чревато. Как говорится - кровь за кровь. Финник чуть мотнул головой, пытаясь таки разогнать рой насекомых в своей дурной голове. – И что значит « не провоцируйте»? – Финник сделал несколько шагов вперед, не опасаясь за то, что его движения могут быть рассчитаны как угроза для охранников из этого чертового 13 дистрикта. Одейр говорил спокойно, скорее, с нотками непонимания и нарастающей злости. Он не любил когда чего-то не мог понять до конца, а значит, это его раздражало еще больше чем молчание или виляние от правды взад вперед. – Мэгз, ты рехнулась что ли? – парень подошел еще ближе к тетке, сокращая расстояние между ними. На его лице можно было смело прочесть все эмоции, которые сейчас бурлили гейзером внутри парня. Это злость, доля непонимания и еще раз злость. – Что значат все твои слова? – Финник остановился в двух шагах от де Мар. На его лице была ухмылка сарказма, вперемешку со злостью. Он обернулся в сторону девочек, убедившись, что с ними все в порядке. А после взгляд вновь, в упор на ментора из четвертого. – Ты хоть понимаешь, что они их чуть не убили? Да мне плевать на Койн или как там ее. Мне плевать с большой колокольни на нее/него, не важно. – Финн говорил чуть громче, чем прежде, но это не был крик. Это был суровый тон, которого заслуживало положение и ситуация. – Ты хоть понимаешь, что мы все уже не единожды могли гнить в какой-нибудь свалке на утеху Капитолия? Что если бы ни воля случая или что там есть выше людей, то ни кого бы здесь, ни было. Ты уже смирилась с нашей смертью, «МАМА»? – эти слова парень произнес с особой ядовитостью, особым отвращением, какое только мог сейчас ощутить и понять. Как она могла так быстро переметнуться на сторону этих сатрапов, которые готовы всем здесь кишки выпустить наружу только из-за того, что они «не местные». – И давно ты здесь? Скажи, ты же знала, что мы мертвы и как тебе? А правда чего тут думать – Одейр подходит к женщине, берет ее за кисть руки и вкладывает в ее ладонь окровавленный нож. – Привет тебе от мертвых. – нет больше ухмылок или улыбки. Плевать. Парень разворачивается и проходит мимо Джо, которая, прежде задела его тетку по щеке. Плевать. Лишних здесь не было, хотя кто знает. Одним смертником больше, одним меньше. Парень подходит к сестрам. Взяв сестру за подбородок, он смотрит на ее рану, на щеке. Он пытается улыбнуться, приободрить Мадленн. А после кивает головой Хейли, показывая, что все в порядке и не стоит так бояться. Кроме них к палате еще было несколько человек, которые якобы представляли угрозу. Но почему-то Одейру казалось, что угроза исходить может не от них во все. Неужели принцип Иуды постиг де Мар? Он не собирался с ней что-либо выяснять или решать. В каждой бочке есть и должна быть ложка с дегтем. Вот она. Любуйтесь! Это все было лишним. Им нужно было решить, что делать дальше. – Эти трубадуры не опасны. – он кивком головы указал на одного из двух мужичков, которые уже не пытались тявкать о свободе и правилах. – Я предлагаю осмотреться. Не думаю, что все настолько плохо. А если и так – то выберемся. И не из такого дерьма вылизали. Джо, Энн, Тиана, Мэд? Что думаете? – он смотрел на девочек, конечно же, ожидая ответа. Нет, ничего важнее сплоченности в такой ситуации. Им стоило держаться всем вместе.

+4

12

УКАЗАНИЕ №3.
Ребята, конфликт закрыли, Джоанну забирает появившийся из неоткуда Октавий. Вам говорят, что ночевать вы все будете в одной палате, а пока можете погулять по Дистрикту. Но... после этих слов вас хватают и вживляют вам датчики слежения. Такие, как на арене вживляли трибутам. Датчики введены в артерию, вытащить их нельхя. У вас есть вечер и ночь для обсуждения и отдыха.
Очередность постов: Хейли, Энни, Мадленн, Финник, Мегз.
И пусть удача всегда будет на вашей стороне!

Отредактировано Game Master (2013-07-31 15:28:55)

0

13

Мегз Де Мар, о святые рыжие гномы, ты просто чудо! – пронеслось в голове Хейли сразу же после слов Финника, обращённых к тётушке, которую им следовало считать за мать. И отчего же внешность так часто становится обманчива в этом мире? Сегодня это твой самый близкий человек, которому доверяешь самое сокровенное, а завтра он уже предал тебя и автоматически стал врагом. Да, главное, так быстро. Всего лишь несколько фраз изменили всё. Собственно, считать Мегз за мать Хейли не могла. Да, она любила и ценила её, но всё время проводила с братом, оттого то и стала таким же сорванцом. Мегз часть их семьи, а оттого рыжая и ценит её, отдавая должное, но не настолько, как это делали Финник и Мадленн. А что же она видит и чувствует сейчас? Разочарование в человеке, которого знаешь далеко не первый день. Да, увы, так и есть. Неужели она вместе со всеми этими отморозками похоронила своих родных? Что с ней произошло, отчего же всё обернулось именно так. Хейли пристально наблюдала за монологом Одейра, находясь позади. Девушка слегка шокирована словами брата,  но мысленно соглашается с ними. Да, она пребывает в шоковом состоянии, но опечалиться таким вот происшествием не может и не хочет.  Сейчас внутри заиграла некая злость. Она тут же для себя сделала новое открытие. Её семья никогда не была большой, кого-то постоянно не хватало. Но сейчас было то самое время, когда один был явно лишним, ибо предал всех. Человек выпадал из семьи в глазах Хейли. Ей даже хотелось это сказать, но она молчала, решим не поднимать бунт на расшатанном старом судне. Мысленно переварив всё, не доводя до общего сведения, она ещё раз бросила взгляд в сторону тётушки, которая стала теперь гораздо дальше, несмотря на родственную связь.
И тишина, всё настолько утихомирилось, что на сей раз казалось действительно концом всех бед. Но было бы совсем не смешно, если б это оказалось действительно правдой. Ничего не происходит так просто. Только что Хейли стояла, молча разглядывая голые стены, а теперь, словно пребывает в состоянии некой шокотерапии. Вживлять датчик ей было вообще нехорошей идеей. Знал бы кто, что она не отходит от Одейра и всё бы встало на свои места, но правила есть правила. Возможно, реакция рыжей была бы гораздо спокойнее, если бы была в курсе всего этого препарата. Девушка впервые сталкивается с подобным чудом. А ещё столь резкий хват, она даже ударилась о стену, которая была в шаге от неё. Резко схватили, позвоночник отвязно поцеловался со стеной, которая была в шаге от неё, и вот датчик уже внутри тебя, прямо таки действовала группа захвата! Отчего лишь другие были спокойны? Неважно, главное, что панику и хаос сейчас сеял Хейли. Ей даже удалось поорать, прежде чем коварные мстители выпустили её из своих крепких объятий. Осмотрев себя и искривив лицо, рыжая бросила взгляд в сторону брата. Пулей подлетев к нему, Хейлз снова включила свой рупор. – Вытащи это из меня! Что это? Эта штука ползает внутри меня! Аа, фу, она меня сожрёт изнутри, Финник! – дёргаясь и прыгая на месте, Хейл визжала, напрочь забыв о дисциплине. – Всё, у меня поднимается температура…Нет, она опускается. Руки становятся холодными, я умираю. Они холодные, потрогай! – никто не отменял самовнушения. Оно действовало всегда безотказно. Всё шло, будто по заказу. И холодеешь и бледнеешь и вообще, тебя сейчас разорвёт. Хейли схватила Одейра за руку, приложила к своей щеке/лбу, снова потеребила за руку. Да, она же собралась умирать, так что знать о том, как быстро упала температура, он должен обязательно. На секунду, она остановилась. Затем цирк продолжился. Эпично закатив глаза, рыжая камнем рухнула на пол. Обняв Одейра за ногу, Хейли продолжила свою оперу. – Ну помоги же, помоги мне скорее, я умираю. Финник, ну что ты стоишь. Мой брат – бездушная сволочь, а я всё ещё умираю! – дёргая одной ногой, вопила рыжая. Так долго и театрально мрут только Одейры. Хотя, нет, скорее всего, такая смерть присуща только ей. Тот момент, когда тебе откровенно плевать с высокой колокольни на мнение окружающих. Умираешь же один раз всё-таки. Побившись в псевдо-конвульсиях, она всё же затихла. Закрыв глаза, Хейли продолжила отдыхать, всё ещё обнимая ногу Финника. Выждав минутную паузу, открыла один глаз. – Умирать так тяжело, устала. Можно я всё завершу и пущу слюни на твой ботинок? – поинтересовалась, потупив взгляд одного полуоткрытого глаза на полу.

Отредактировано Hayley Brownsburg-Odair (2013-08-01 19:55:09)

+2

14

За каждое чудо необходимо платить. Какая цена будет – решать, уж явно не нам. Но каждый заплатит сполна. Что должны будут отдать взамен за чудо своего спасения эти ребята? Свои жизни? А быть может, на чашу весов лягут жизни их близких и родных? А быть может все намного сложнее и их смерть и даром всем без надобности? Одейр уже не соображал - зачем все это происходит и для чего. Наверное, парень превратился в один сплошной нерв, который был наготове вырвать сердце любому, кто посягнет на свободу любого из тех, кто пришел с ними с Капитолия. И все бы ничего, но планы здесь очевидно строить вообще нельзя, ибо все меняется слишком быстро, словно в калейдоскопе. Кому верить? В кого верить? И стоит ли доверять кому-то? А можно ли доверять самому себе? Что если это все обман зрения? Что если это все шизофрения и галлюцинации и ничего на самом деле не происходит? А что, если они все подопытные крысы, которых используют в качестве биологического материала? Все варианты настолько же абсурдны, как и ситуация, которая происходила вокруг них. В одну минуту ребята могли почувствовать себя свободными и независимыми, а в другую врываются непонятные субъекты (которые после умирают), но сперва они успевают испоганить планы, перекроить реальность. Но стоит оставаться верным своим принципам, идеям и убеждениям. Стоит смотреть только прямо, не искать подтекст. Если убивать – то быстро, без размышлений, если идти вперед – то плевать по чьим трупам. Но стоит быть верным и никак иначе. И вот они только хотят покинуть стены этого странного места, но в комнату опять входят люди, которые начинают бубонеть, доказывая, что они действуют во благо и что это приказ. Они опять, словно подопытные кролики. Но их на много больше. А комнатушка ничтожно мала. Суета, нехватка воздуха, который степенно выкачивают из помещения и головокружение. А после люди в масках проделывают то, что однажды всем трибутам приходилось переживать. Вживления под кожу датчиков. Одейр чувствует резкую боль в руке, а после свет опять становится ярче. Минута, две, три и они опять в комнате – одни, а от лишнего чистого кислорода подташнивает и кружится голова. Больше нет посторонних шумов, говора – вся честная компания осталась одна. Прекрасно! Восхитительно, черт бы подрал эти дурацкие придури капитолийцев. Да-да, именно их. Неужели эти из 13 решили так же за ними следить? Да что за бред несусветный. Но под кожей, а именно в области вен, ощущается покалывание и пощипывание. А следом легкий зуд. Но это все терпимо. Пару минут и состояние приходит в норму. – Все в порядке? – только и успевает сказать Финник, как перед ним, а вернее у его ног, разыгрывается спектакль одного актера – Хейли. Финн долго терпит этот цирк эти громкие крики, даже не так – вопли вопиющего в пустыне. Но всякому терпению приходит конец. Так и сейчас. Одейр дергает ногой, за которую вцепилась рыжая, словно стряхивает ее, как букашку. – Ты фиговая актриса, Хейли и прекрати верещать – голова сейчас лопнет. Но кого его слова не постигла участь быть услышанными – парень склоняется над девочкой и с силой хватает ее за ворот куртки и поднимает вверх, словно наблудившего котенка. Одейр не отпускает горе-актрису, а смотрит на нее – Еще раз крикнешь – я попрошу у них еще датчиков и нашпигую тебя ними, как хрюшу яблоками, уяснила? – он смотрит на сестру, явно показывая, что его слова – это вовсе не шутка и хохмить это последнее, что он захочет сейчас. Нет, это не злость. Увольте, это не она. Это возможность и повод показать сестре, в какую задницу Вселенной они попали. Да-да, место заданно верно и по-другому его никак величать нельзя, да и язык не повернется. А что значит остается делать – приловчиться к новым обстоятельствам. Но никак не забывать о своих принципах, идеях и правилах. Именно о своих, а не об их правилах. К черту здешние устои. Они для того и создаются, чтобы их нарушать, подкраивать их под себя. И вот в комнату входит женщина лет 45, которая сразу с порога показывает, что ни в руках ни при ней ничего нет и обитатели 13 уже знают о них все и теперь ребята могут быть свободны, но в приделах бункера. Но, сперва, эта дамочка хочет им показать комнаты, где они смогут поспать. Это слово, конечно, подкупило больше всего сейчас. Ибо ребята были вымотаны, ранены и находились в состоянии шока. Стоило довериться, на какое-то время запихнуть свои амбиции подальше или все-таки и дальше бить со всех фронтов? Одейр посмотрел на дам, которые были вместе с ним, и понял одно – всем необходим отдых. Потому, единственным верным сейчас решением было принять предложение проследовать за дамой. Но остаемся на чеку, ребята и будим наготове – здесь, сейчас и всегда!

0


Вы здесь » The Hunger Games: After arena » Архив игровых тем » Добро пожаловать, но в Тулу со своим самоваром не едут.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно