«Знаешь, братик, кто-то, я не буду показывать на тебя пальцем, даже когда ты появишься здесь, сказал, что мне здесь понравится. Ты правда верил в это, или хотел, чтобы я хоть раз в жизни поступила правильно? Мне здесь не по душе, но… мы ведь все делаем общее хорошее дело? Это всё на благо Панема. Хотя кого я этим бредом утешаю? Половину обитающих на опасном от меня расстоянии людей я хочу перебить. В итоге их спасает моя боязнь смерти, и своей, и чужой. Хоть где-то это оказалось полезно… для них. Мне кажется, что ещё немного, и я не смогу быть уверена в том, что полностью себя контролирую. Что может случиться, если я сорвусь? Ответ один – ничего хорошего. А пока… всё ровно, и это радует. Я надеюсь, что ты появишься здесь до того, как я натворю дел. И пожалуй, мои мысли, обращённые к человеку за тысячу километров отсюда и надежда, что он каким-то невероятным образом услышит их походят на бред.» - в очередной раз я обрываю себя, заставляю прекратить нести откровенную чушь. Когда-то нужно взрослеть и уметь, и лучше сейчас, пока все эти бредни не стали нормой.
Идёт уже n-ный по счёту день, как я нахожусь здесь, и ровным счётом ничего не меняется. Я не люблю сидеть на месте, а всё, что я не люблю рано или поздно вытекает для общества в большую проблему. Да, меня с натягом можно назвать адекватным и здравомыслящим человеком, но, как в своё время говорил Крис: «Ты же профи, мы все отчасти повёрнутые», а я привыкла ему верить. Хотя брат мой не был таким, и я пыталась ровняться на него. Как видимо, не бывать такому.
Мне нравится в столовой – здесь всегда много людей и есть, с кем поговорить. Не стоит отрицать очевидного: у меня и здесь есть друзья, и, может быть, всё совсем не так плохо, как я представляю? Проходя мимо столов, я поочерёдно каждому машу рукой и улыбаюсь. Один из важнейших уроков жизни: улыбайся, как бы паршиво тебе ни было, никто не хочет видеть твою кислую морду. Из таких простых, но вместе с тем сложных, истин, складывался успех. Я никогда не усвою всего, но, быть может, стоит попробовать. В таких случаях люди говорят: Бог нам в помощь. Неужели, правда? Вы бываете так наивны, народ, полагаясь на вероятно существующего Бога. А всё от того, что нужно верить хотя бы во что-то и от того, что без чьей-то помощи справиться намного сложнее. Нужно лишь признать, что помочь некому, и придётся пахать от начала и до конца самостоятельно. Поверите, когда-нибудь станет легче. С моей точки зрения ваши просьбы о помощи у Всевышнего так же жалки, как нескончаемые убеждения озлобленных нищих в том, что «деньги в гробу не помогут» и «наличность в нашей жизни не играет никакой роли». Каждый раз хочется спросить: «Вы сами-то в это верите?» Потому что я –нет.
Я замечаю, что мой любимый столик не занят, и невольно понимаю, что метод Мирты действует. Нужно на доступном всем людям языке объяснить, почему это место занимать не стоит; проще говоря, «ещё раз, и мордой об стол». Работает безотказно.
Банальное уважение, основанное на бесконечной доброте – это бред, придуманный сказочниками; чтобы уважали, нужно доказать, что ты не лох. Один из моих железных принципов – не позволять никому посягать на то, что я назвала своим. Не понимают по-хорошему, значит, включим Дарта Вейдера и объясним общеизвестным языком. Никаких проблем, а я просто не привыкла уступать другим что-то. Люди называют меня милой девочкой, улыбающейся им в глаза, а большего им знать и не нужно. Это ведь хорошо, когда они уверены в твоей «душевной чистоте». Я, правда, не знаю, что это, но иногда слышу эти слова.
Я иду к месту раздачи еды, на ходу здороваясь со знакомыми, и едва успеваю заметить, как в меня летит тарелка с супом. Отскакиваю в сторону, но обед, уготованный нам на этот день, уже обильно заливает мою футболку и руки. Я вскрикиваю, когда горячий суп попадает мне на кожу и обжигает её, и только после, переборов желание кричать, ибо больно, начинаю искать причину этой трагедии.
А вот и она! Девочка кидается ко мне и, не дожидаясь моего беспросветного гнева, начинает затирать пятно салфеткой. Серьёзно? Первое, что я хочу спросить: «Ты правда дура или притворяешься?». Позволяю ей пожить ещё несколько мгновений, потому что мне даже смешно. Пятно от супа и поганенькая салфетка. Да ну? Она правда думает, что это поможет?
Минута смеха окончена, и я непроизвольно сжимаю руки в кулаки. Знаете, у меня неимоверно быстро меняется настроение и… ну обычно это плохо заканчивается. Сжимаю и разжимаю руки, чувствую, как мышцы напрягаются. Она ползает передо мной чуть ли не на коленках, и я, без тени жалости, поднимаю её за подбородок. Хочу увидеть эти испуганные глаза. Интересно, эта девочка меня знает? Если нет, ей же лучше. Но теперь познакомимся.
- Я понимаю, что случайно, конечно. – я поджала губы и покивала. Мне нравились её большие глаза, в которых сейчас застыл страх. Не передо мной, нет. Пока нет. За саму случайность, скорее. И что ещё? Она так искренне рвётся всё исправить. Невольно я улыбаюсь, и, кажется, пугаю её. – Исправишь, говоришь? Салфеткой? – я заливаюсь хохотом, и, кажется, от моего обаяния не осталось и следа. Вы не привыкли ко мне такой, люди Дистрикта 13, ибо это маска профи. Вы говорили об ангеле? И вот занавес открывается, ваш ангел перед вами. Получите и распишитесь. – А теперь начистоту: детка, от жизни устала? – прищурив глаза, я смотрю на неё. Определённо, девочка больше никогда ко мне не подойдёт, и будет бегать, как чёрт от ладана. А я осматриваю её и, похоже, узнаю. Та, что за Миртой хвостом вьётся, вездесущая эта… Алоиза! О, я много слышала о ней, и много раз видела в Дистрикте. Да что греха таить, несмотря на всю «ванильность» девочки, я хочу разукрасить её личико. Возможно, дело именно в том, что она – само обаяние, а я почти уверена, что это фальшь.
Держа её за подбородок, я оглядываю это миловидное личико, а потом с силой толкаю её назад, к одному из столов. Думаю ли я в этот момент о последствиях? Нет, нисколько. Я просто укажу этой девочке на её место и пойду дальше. Люди поверят, что это был лёгкий срыв, а все здесь знают, что у меня такое бывает. Травмы, потери, академия профи. Они знают, что я не всегда стабильна. А мне нужно их расположение, нужно просто потому, что я не могу быть одна, я боюсь одиночества.
Девочка падает на стул, а я протягиваю ей руку и снова улыбаюсь. Мне нравится. Я знаю, что не буду калечить её, и тем более, убивать. Мне просто весело, и этого хватит. Я хочу, чтобы она поняла несколько вещей: Мирта не терпит хвостов, я не терплю хвостов и пора бы уже двинуться в свой милый мирок, по возможности подальше от Аллори. Да, я собственница, а Мирта моя сестра, и не дай же кому-то Боже пристать к ней.
- Меня зовут Эммалайн, можно просто Эмм. – хочу, чтобы она пожала мою руку. Хочу, чтобы она мне представилась. Зачем, не знаю, но хочу. – А ты? Приятно познакомиться, кстати. – никто из ныне живущих, исключая братьев и Мирту, никогда не поймёт, сколько злости может скрывать моя улыбка. А я улыбаюсь и наивно хлопаю глазками.