У страны нет выходных. Люди не перестают жить на два дня в неделю, не убирают себя в шкаф, они хотят есть, хотят тепла, хотят банального бытового счастья. И если раньше во всем этом они рассчитывали только на себя, то теперь они верили и в Панем. В страну, которая изменилась. В страну, которую день и ночь нужно было контролировать.
Внешне в жизни Грэджома Неро поменялось не так много - он чаще бывал на работе, чем дома, он просиживал в кабинете и выходные, и праздники, общался с безумным числом людей, с трудом выплывал из тысяч бумаг, пытался уследить за всем и всеми. Страна после революции лежала в руинах. Восстановить предстояло так много, у всего этого было столько мелочей, что он даже не мог подумать о том, чтобы отключить телефоны и пропасть из зоны доступа... Но напряжение нужно было снимать, такой безумный темп невозможно держать долго. Как только стал понятен примерный план действий, как столько обозначились конкретные обязанности Грэя, как помощника теперь уже президента Ручеллаи, как только сколотил он уже свою команду из людей, которым он сам мог доверять, они разработали совместное решение проблем отпуска и отдыха. Закончили параграф дел - отправились на короткий отдых. Закончили главу - получили отпуск. Работаем всегда в паре, так, чтобы была возможность сменить друг друга в случае крайней нужды...
Это работало для всех, кроме самого Рэда. Он работал в паре, безусловно, только вот его пара сама пахала, как конь, и он никогда не позволил бы себе свалить хотя бы крупицу дополнительных забот на ее белокурую голову. Три года назад он бы не переживал по этому поводу, три года назад он мог позволить себе жить на работе, три года назад он возвращался в пустой дом. Но теперь дома его ждала любимая девушка, и он всячески старался прибавить хотя бы минуту к их совместному досугу. Он до сих пор иногда ловил на себе ее потерянные взгляды - последствия того, что пришлось ей пережить, и чувствовал, как он нужен ей в такие моменты, и как она нужна ему. Ежедневно, постоянно, само ее присутствие привносило так много сил, так много желания, старания. С ней он готов был восстановить хоть три страны, даже если бы ему пришлось самостоятельно выращивать зерно, добывать уголь и очищать воду.
К Сочельнику они старательно подбивали все дела. Им удалось сделать достаточно много, чтобы с чистой совестью уйти в мини-отпуск на целых немыслимых 4 дня. Но Грэй был реалистом, и понимал, что так легко ему не отделаться, кроме запланированных дел всегда есть внезапные.
Телефон зазвонил рано утром. Рэд протянул руку, не открывая глаз нащупал страстно вибрирующую трубку, нажал на кнопку ответа.
- Да.
- Мистер Неро, простите, что так рано, пришли договоры от мистера Фарроу...
- И что там? Мы с ним вчера обо всем договорились, я два часа времени убил на обсуждения подробностей, - он встал с кровати, с трудом продрав глаза, взял в руки лежащие на прикроватном столике часы, - Шесть утра, Катиш, что ты вообще делаешь на работе в такое время...
- Это долгая история, сэр. Сумма в договоре превышает оговоренную почти в два раза. По всей видимости произошла какая-то ошибка, вы ведь...
Рэд вздохнул, обернулся на спящую Авену и вышел в коридор, чтобы не будить ее разговором. Его сон уже закончился.
- Нет, это не ошибка. Вчера в Третьем представили новый гоночный одиночный планолет, и этот придурок все-таки решил купить его за наш счет. Я думал, что у него не хватит смелости.
- И что нам делать сейчас, сэр?
- Что-что... Вызывайте его, я приеду через час. Поговорим с ним еще раз. Не можем же мы бросить Двенадцатый без электричества на Рождество...
- Мне позвонить ему сейчас? Боюсь, сейчас еще слишком рано...
- Ну мне же ты позвонила, Катиш, а у меня были большие планы на сегодня. Звони-звони, для рождественского подарка он хватанул лишнего. И да, придется тебе немного сегодня все-таки поработать. Пока я с ним не закончу... Все, давай.
Он положил трубку, застегнул часы на руке. Идиотов всегда было много, но после революции некоторые из них шагнули в своем идиотизме далеко вперед. Регулярно возникал кто-то, кто думал, что раз Игры отменены, новая власть будет мягче и податливее. Идиоты, после войны все всегда гораздо строже...
Рэд вернулся в комнату, поцеловал в лоб Авенку.
- Проснись, малышка... Мне нужно уехать, я постараюсь вернуться как можно раньше. Не убегай никуда, ладно? - он погладил сонную девушку по щеке и отправился умываться. Работа есть работа, и он никак не хотел оставить жителей Двенадцатого дистрикта без электричества из-за того, что один чертов контракт на несчастные кабели не удалось вовремя подписать.
Спустя час он шел по коридорам дома президента, направляясь к своему кабинету. Катиш, его ассистент, ждала его со стопкой бумаг на подпись (за одну ночь, черт возьми!). Он бросил на ее стол перчатки, пододвигая к себе стопку и беря в руки перо.
- Ну как, дозвонилась до него?
- Да, он был очень недоволен, но сказал, что приедет.
- Отлично. Хорошо бы справиться с этим побыстрее, меня дома ждут...
Подписывая одну за другой бумаги он пропустил улыбку Катиш. Про личную жизнь Рэда судачили всегда, но с того памятного интервью все изменилось. Капитолийцы обожали Авену, обожали ее искренность, заодно и Грэю приписывая каких-то возвышенных и благородных мотивов. В отношениях с простыми людьми это играло на руку, а вот мнящим о себе бог знает что это давало повод думать, что на Рэде можно сыграть какую-то им нужную партию. Внезапно боковым зрением он заметил странное движение, необычное для этого кабинета. Он повернул голову.
- Катиш, что это?
- Мистер Неро, я подобрала ее у крыльца дома... Совсем маленький котенок, так жалко. Замерзнет же...
Рыжий, лохматый, удивительно лишний в этом интерьере котенок восседал в гнезде из шарфа, по доброте душевной скрученном девушкой. Да уж, подобралась команда...
- И что, теперь у нас тут будет кошка жить?
- Я пока не знаю, сэр, но вы не волнуйтесь. Пристрою куда-нибудь. Домой забрать не смогу, у мамы аллергия на шерсть... Но она такая славная...
Грэй выпрямился, отдавая назад стопку и смотря на несчастное животное. В конце концов, сегодня ведь Рождество...
- Найди кого-нибудь из курьеров, отправь животное в ветклинику, пусть проверят и сделают всякие там прививки... Потом найдите... большую красивую коробку. Заберу животинку к себе, будет подарком под елкой. Так, кофе, как только Фарроу прибудет - сразу ко мне.
Он забрал перчатки и ушел в кабинет. Рабочий сочельник начался.

У страны нет выходных и праздников. Телефоны, переговоры, приказы, уже к полудню Грэю хочется кого-нибудь убить. Алекто Фарроу подъезжает как раз вовремя. Первые пару часов повторных переговоров Неро еще сохраняет спокойствие, но потом терпение иссякает.
- Алекто, я буду откровенен с вами. В казне Панема посчитана каждая мелочь, и мы не готовы так увеличить вознаграждение вашей компании за эту работу. Мало того, я не считаю, что это непомерное увеличение оправданно.
- Я же только что вам объяснил, что мои рабочие...
- Ваши рабочие работали за еду и сохранение жизни, а теперь уже получают вполне себе приличную зарплату. Дополнительные деньги вы просите для себя, для своего кармана. И вы убили на это уже так много моего времени, что я даже не знаю, что с вами сделать, чтобы вы смогли его окупить.
- Но позвольте, это возмутительно! Я буду жа...
- Вы будете молиться за здоровье нашего президента, и денно и нощно благодарить ее за то, что былые времена прошли, и у вас есть шансы приехать домой в Рождество живым. Но если вы продолжите этот цирк... молитва может вам уже не помочь.
- Вы угрожаете мне?
- Я вас предупреждаю. Алекто, если вы не будете выполнять уже озвученные нами ранее условия, то мы выполним их вообще без вас. Что-то мне подсказывает, что если я прилечу в Пятый и обращусь напрямую к вашим работникам, они откроют мне склады и согласятся выполнить работу и без вашего нового планолета. Мир изменился, Дистрикты помогают друг другу. Тем более Двенадцатому... Идите, мистер Фарроу, счастливого Рождества.
- Но...
- Никаких но. Документы на столе у мисс Уиндоу, подпишите их, и езжайте спокойно домой. И если я узнаю, что никакого прогресса в нашем деле нет, то я обещаю вам, что следующий праздник у вас будет очень нескоро. Мое время слишком дорого, чтобы тратить его на ваш планелет.
Он открыл дверь, выпуская из кабинета мужчину, и сразу же закрыл его. Фарроу уже был не жилец, это было совершенно понятно, и, главное, совершенно заслуженно. Но сегодня смертных приговоров подписывать не хотелось. Сегодня должен быть совершенно особенный, отдельный день, не испачканный подобными происшествиями. Наладится праздниками - и до свидания...
- Катиш, сколько времени?
- Уже больше семи, сэр.
- Кошмар. Столько времени... Кошку привезли?
- Пока нет... Распорядиться привезти сразу к вам?
- Да, давай. Ну, что у нас по мелочам осталось? Добьем - и отдыхать, наконец....
Мелочей всегда было много, но тащить их в новый год не хотелось еще больше. Рэд смутно надеялся, что наведенный порядок поможет чуду свершиться, подняться Панему, а им с Мирой перестать 24 на 7 думать о работе. Кто знает, вдруг... В рождество случаются любые чудеса.
Короткий взгляд на часы...
- Так, нет. Трудоголизм - это, конечно, хорошо, но у всего должен быть предел. Все, всем спасибо, все по домам, всем хороших праздников и счастливого Рождества!
От команды послышались хилые аплодисменты. Не удивительно, усталость всегда сказывается в такие моменты, но Рэд надеялся, что они понимают, для чего они это делают. Хотя какая разница? Думать об этом нужно будет уже потом, после праздников... Или после очередного экстренного звонка, если случится что-то действительно срочное.

Приемная опустела, Рэд повернул в замке ключ. Достал из кармана пальто коробочку с подарком для Авены, посмотрел на нее, улыбнулся... Все шло не совсем так... Нет, совсем не так, как он планировал, но он уже успел к этому привыкнуть. Его пташка обладала прекрасным даром удивлять, прекрасным даром рушить любые окружающие планы, и эта черта стала одной из самых любимых им. Вернув коробочку на место, во внутренний карман, он направился домой. Короткого взгляда хватило, чтобы понять, что телефон окончательно разрядился, и Грэй покачал головой, представив, как будет недовольна Авена... Он обещал ей обеспечить хотя бы подобие спокойствия, и после окончания войны делать это оказалось совсем не проще, как он надеялся.

Поворот, еще один... Он сохранил эту привычку - ходить пешком, хотя сейчас это все еще было небезопасно. Сейчас улицы лучились добродушием, огнями, из домов доносились ароматные запахи, повсюду царил праздник. Чудо, которого не могли добиться они, происходило само собой - весь Панем замер в светлом ожидании волшебства. Не важно, сколько тебе лет, кто ты, кем работаешь... Важно, что ты до сих пор веришь.
Грэй подошел к двери, достал ключ, повернул его в замке... И сразу попал под возмущение вылетевшей к нему навстречу пташки.
- Прости, родная, прости, - сказал он смеясь, - Заработались, телефон сел... Больше так не буду. Я заслужил, знаю, - он повесил пальто, получил все-таки свою долю легких, таких привычных прикосновений, последовал за ней в гостиную.
- Вот и убирай, а то я тоже начну что-нибудь такое рассказывать... А у меня на сегодня совсем другие планы... Для нас с тобой. Ну не дуйся. Слышишь, пташка?.. Не дуйся, - он растянул узел галстука, - Элька завтра точно забудет про серьезный разговор, она всегда так делает. У них все в порядке? А у нас целый вечер вместе... Целый праздничный вечер, представляешь?
Рэд обернулся, смотря на то, как она смеется, и улыбнулся - тепло и открыто. Она была сейчас такой легкой и светлой, такой прекрасной и любимой, что у него вновь появилось желание остановить это мгновение, сохранить его в хрустальном шаре, чтобы рассматривать вечно, любоваться им вечно...
- Авенка... Какое же ты чудо радостное, - Рэд подхватил ее на руки, покружил, поставил на землю, взял ее лицо в ладони, - Самое потрясающее мое праздничное чудо...
Поцелуй, долгий и нежный, прервал звонок в дверь. Рэд нехотя оторвался от девушки, повернулся к двери.
- Похоже, Санта сегодня торопится, и решил занести подарок одной хорошей девочке немного раньше, - он коснулся пальцем ее носа, улыбнулся, - Подожди немного, отдам ему молоко и печенье, и сразу к тебе вернусь. Даже буду в прямой зоне видимости, точно никуда не денусь.
Курьер имел вид весьма побитый и замученный. Судя по всему, работы ему в этот вечер досталось много, и подозрительно шуршащая коробка мало его радовала.
- Мистер Неро, сэр, я все сделал. Вот бумаги, результаты, не знаю, нужны ли они вам...
- Пусть будут, пригодятся. Все в порядке?
- Да, врачи сказали, что это отличная ко...
- Чщщ, тише. Ты молодец, отдыхай теперь, - Рэд сунул мальчишке в руку крупную купюру, - хороших тебе праздников.
- Спасибо, сэр! Счастливого Рождества!
Разом повеселевший курьер бодро припустил к машине. Грэй улыбнулся - он прекрасно помнил, как и ему поднимало настроение наличие дополнительных финансов, тем более - в праздник. Это значило, что родные получат подарки получше. Что ж, сегодня у него планировалось минимум две попытки на удачный подарок, и первая из них, по всей видимости, решила поточить когти о свое картонное убежище. Капитолиец перехватил коробку поудобнее и с заговорщическим видом понес ее к будущей хозяйке.
- Похоже, ты была очень хорошей девочкой. Оцени габариты! Старик не поскупился, - Рэд сел на диван, постучал по месту рядом с собой ладонью, - Иди сюда, дела не убегут... А вот подарок может.

В любой девушке живет ребенок - всегда, вечно. Он может прятаться безумно далеко, где-то между воспоминаниями о рождественском календаре с шоколадками и запахом каши по утрам, может быть совсем близко, как у Элики, выплескиваться в мир из глубины глаз при любом удобном случае... Но эта маленькая девочка никогда не теряется, не уходит полностью. И никто не умеет радоваться так искренне, как эти внутренние дети, когда у них исполняется маленькая, пусть даже забытая мечта.
Панем долго держал детей в страхе. Жизнь была беззаботной ровно до конкретной даты, и каждая маленькая девочка знала, в какой момент две косички сменятся на одну, в какой момент нужно будет повзрослеть, решиться на самое безумное для детского сердца - решиться на жестокость. Женщины мудрее мужчин. Мальчишки всегда смирялись с необходимостью быть жестокими, кто-то принимал это как должное, кто-то находил себе оправдание. А девушки всегда хранят то чистое, детское, непорочное, отдельно от суровой реальности, и именно поэтому их радости хочется верить, именно поэтому сердце поет, когда в глазах уже умудренной жизнью, прошедшей через огонь и воду взрослой леди появляется та самая озорная девчонка с косичками...
Венушка прошла через такое количество препятствий, что это было сложно даже представить. В ее развитие, в ее память, мысли, душу, вмешивались столько раз, что Грэй каждый день удивлялся, как она умудрилась сохранить себя в этом безумии. Но она осталась собой, сохранила и искренность, и умение радоваться. Три года назад она была потерянным взрослым ребенком, три года назад она была орленком, требующим защиты. У нее были свои коготки - и весьма острые, был решительный характер бойца, была принципиальность. Она шла до конца, она билась до последнего, заранее готовая к тому, что это "последнее" уже очень близко. Ничего поддельного, и все - на вере. Ради нее он тогда захотел будущего. Не выживания в настоящем, а уверенного и спокойного будущего, в котором эта девочка с золотым сердцем могла бы счастливо жить. Она так быстро стала его символом, его смыслом, и он уже не мог представить, как можно жить без нее, как можно потерять ее... Вместе с ней пропало бы все будущее.
Рыжий котенок, мурчащий пронзительно и доверительно. С холодной улицы ты попал в дом, где знают цену уверенной жизни. У этого клубка шерсти были все шансы вырасти более чем избалованным вниманием, так как здесь в любви не знали меры, здесь у нее не было границ. Здесь хорошо знали, что по-настоящему ценно, что в жизни самое важное, и были счастливы каждой минутой хотя бы от того, что за ней обязательно будет другая - не менее радостная.
Рэд отложил в сторону опустевшую кошачью тюрьму, любуясь Авеной и крохотным живым комочком в ее руках. Вот она, маленькая девочка с двумя косичками, едва из Третьего, ждет чудес и верит в чудеса. В ее жизни мама, праздники, игра в снежки, друзья и котенок - самая большая радость. Живой рыжий пух стоит в линейке приоритетов на первом месте просто от того, что за свою жизнь и жизнь родных просто не опасаешься. Это - за скобкой, это незыблемо...
- Вы отлично смотритесь вместе, золотые мои. Да и вдвоем вам будет веселее меня ждать... А еще - твои маленькие пациенты наверняка будут рады ее видеть, если, конечно, стерильный режим позволит, - он наклоняется, чтобы поймать еще один короткий поцелуй, мимолетно коснуться рукой ее волос, - Санта рад, что вы обе довольны. У этой рыжей путешественницы тоже был долгий путь сюда.
Рэд улыбнулся, принимая на руки новую жительницу их дома. Подаркам рады все, и ему было безумно интересно узнать, что задумала для него Авена. Ожидая ее возвращения он почесал кошке за ухом, честно пытаясь придумать для нее достойное имя, связанное, к тому же, с Рождеством. В голове моментально пронеслась масса забавных вариантов, вряд ли подходящих для имени: Елка, Свечка, Сугроб... На Снежику огненно-рыжий котенок явно не тянул, даже в их безумном мире снег все еще был белым. Но Рождество - это не только предметы. Это еще и вера, мечта, надежда, чудо... Его личное чудо возвращается даже быстрее, чем он ожидал, и по всему видно, что чуду очень хочется увидеть реакцию на свой подарок.
- Ну-ка, что тут у нас, - он тянет за ленту на подарке, нарочито медленно и осторожно разворачивает золотистую бумагу, растягивая удовольствие, и открывает строгую коробочку, - Ух... Вот это красота!
Грэй расстегнул свои часы, отложил их на подлокотник дивана, сразу же перехватывая строгий кожаный ремень нового приобретения и застегивая их на запястье. У Авенки никогда не было проблем со вкусом, она никогда не была похожа на капитолийских дам, хватавших с витрин самое дороге и яркое. Яркое чаще всего было парадным, их можно было надеть разве что на парадные приемы. Эти часы было удобно носить каждый день, они были комфортными и в меру строгими.
- Отличные часы, таких действительно мало... Что, отличный внешний вид - это еще не все? - улыбнувшись, он протянул руку, чтобы любимой было удобнее показывать, какие секреты прячутся внутри ее подарка.
- Сердце, такие возможности делают подарок поистине бесценным... Ничего не может быть важнее, чем знать, где ты... И что с тобой все в порядке. Не боишься, что буду теперь следить за тобой постоянно? Никакой личной жизни, - Рэд сразу перехватил ее за запястье, пока она не успела убрать руку от часов, притянул к себе, поцеловал, - Я очень тебя люблю, моя хорошая... Моя любимая золотая птичка. Ты - мой самый лучший подарок. С рождеством, любимая...
Ради таких моментов стоит жить, бороться, уставать на работе, переживать революции и восстания. Весь мир вокруг - декорации для личного счастья, и сердце этого счастья билось так близко, билось в одном ритме. Вместе - слово такое огромное и многозначное, что в нем теряется весь его исконный смысл. Навсегда - слово еще более необъятное, совершенно неконтролируемое человеком. Его нельзя гарантировать, но в него можно верить. И он искренне желал верить в такое будущее, в котором "вместе навсегда" было гарантированным. "Вместе" уже прошло так много испытаний, в него уже можно было верить, а "навсегда" было еще впереди, в будущем. В их совместном будущем, проникнутым таким же волшебным чувством, сотнями моментов, схожими с этим рождественским вечером.
- Кто бы мне сказал, что я когда-нибудь буду так счастлив... - шепотом, на ушко, как самое сокровенное. О счастье боишься говорить вслух, его боишься вспугнуть, но рождественская ночь создана для самых важных слов. Сегодня нечего бояться, никаких суеверий, никаких опасений. Навсегда - значит навсегда, и никаких страхов.
В тишину ворвался новый, непривычный еще в этом доме звук - постороннее шуршание бумаги. Безымянный пока еще котенок решил отомстить своей пестрой "тюрьме", сбежав от занятых друг другом людей и отрывая от коробки нарядный бант. Рэд обернулся, рассмеялся,
- Рыжий террорист... Да уж, шторам и диванным подушкам предстоит знатный бой. Может, она есть хочет, вот и шумит? Я бы, к слову, тоже не отказался... - он посмотрел на свой рождественский подарок. Стрелки медленно подбирались к полуночи.

На каждое правило есть исключение. У них есть правило - не говорить дома о работе, не нести ее под крышу, где от нее нужно отдыхать. Но когда работа - не просто перекладывание бумажек, когда ты чувствуешь себя на своем месте, знаешь, ради чего стараешься, повседневный труд становится чем-то большим. О нем не получается не помнить, не говорить, тем более с тем, кому доверяешь, с тем, кто может понять твои сомнения и помочь тебе. Что-то всегда нужно высказать, что-то всегда требует ответной реакции. Ей шесть и у нее рак. Грэй знает, с какими детками работает Авена, и знает, что она делает для них максимум возможного. Только вот всегда кажется, что этого слишком мало. Всегда кажется, что можно сделать что-нибудь еще, найти какой-то еще шанс, еще одно чудо. Короткая пауза - время на осмысление. Рэд рад был бы предложить выход, но в этой области ничего не могло помочь - ни власть, ни деньги, ни положение. Только вера в лучшее.
- Мир не так суров, как иногда кажется, иногда светлая полоса наступает совсем неожиданно. Эту кису подобрала утром Катиш, заприметила ее по пути на работу... Хотела оставить ее у нас в приемной, но вряд ли Мира оценила бы превращение ее дома в зоопарк. Я подумал, что кошки достаточно самостоятельны, чтобы мы с тобой смогли себе позволить маленького друга даже при нашем безумном графике. Вместе с щеночком пришлось заводить бы и горничных, которые за щеночком бы присматривали, а я пока не готов делить этот дом с кем-то еще... Даже на время.
Улыбки, объятия, отдельные фразы. Во всем этом гораздо больше, чем можно представить, это и есть жизнь, настоящая, не поставленная операторов на камеру. Жизнь в бесконечных упреках взаимного волнения, жизнь, когда часть тебя всегда где-то в другом месте, рядом с сердцем, переместившимся в другие, любимые руки.
У них ни на что не хватало времени. Первый год их жизни - сплошная революционная гонка, переворот на перевороте, лихая шахматная партия с непредсказуемым результатом. Потом возвращение в дом - вместе, и сразу за работу, за восстановление потерянного Панемом благополучия. У них не хватало времени полностью осознать себя парой, как бы они не были близки, как бы не были связаны. В жизни всегда есть какое-то ожидание, даже если кажется, что все основное уже свершилось, что дальше будет только равномерная, спокойная жизнь. Мир менялся, но их чувства не менялись. До сих пор, спустя три года, они продолжали удивлять друг друга совершенно внезапными чертами характера, привычек. Да, ты часто закусываешь губы, когда задумываешься. Да, я скорее останусь ночевать на улице, чем позволю закрыть на ночь окно и перекрыть мне доступ свежего воздуха. Да, мы не можем завести щенка, потому что ему будет безумно одиноко сидеть здесь одному, но я не разрешу войти сюда лишним людям, чтобы следить за ним. Мы оба еще помним миротворцев, ходивших здесь, как призраки, три года назад.
- Хоуп, - сказал Грэй, открывая дверцы шкафчика и высматривая подходящие емкости, - Мне кажется, что Надежда - это вполне себе про Рождество, и неплохое имя для кошки с таким прошлым и таким будущим. Что, не так? Ну простите, это первое животное в моей жизни. Надо было Санте еще и приданное для нее заказать.
Да уж, до чего лихо устроен мир! Он в состоянии найти зерна на целый Дистрикт и организовать его доставку, но не в состоянии напоить молоком кошку.
- Значит, мелкие, на твой взгляд, голоднее меня? Я весь день на одном кофеине, между прочим! - маленькая месть за очередное упоминание севшего телефона. Господи, ну как можно жить без этих мелких подколов, когда вся жизнь полна куда более серьезными проблемами? Они просто не умели жить беззаботно, заботы... Точнее нет, забота о конкретных людях была важнейшей частью их жизни и сути.
Праздничный стол, потрясающие запахи, быстрые и уверенные движения Венушки. Она хозяйка здесь. В его доме было три чашки, экстренная бутылка коньяка, набор тарелок, которыми никто никогда не пользовался, и телефон, по которому можно было заказать еды из ресторана за углом. Терпеть из тарелок ели, число чашек значительно выросло, продукты в холодильнике перестали играть в эволюцию и тянуть покрытые благородный пенициллином руки к своему папе-создателю, когда на них смотришь спустя месяц.
- Когда ты все успеваешь, сердце? Тут целый пир, а ты ведь все-таки убегала в больницу, - Грэй легко при обнимает ее за плечи, целует в висок, перед тем, как сесть за стол. С запахами еды смешивается запах горячего воска, алые свечи ароматными каплями отекают на листья остролиста, которыми украшены подсвечники.
Момент-открытка, любой капитолийский таблоид продал бы души всех сотрудников за то, чтобы заполучить этот кадр себе. Личный помощник президента Грэджом Неро, его любимая девушка, Авена Бейкер, рождественский ужин, свечи, и крохотный рыжий котенок, едва ли не лапами залезающий в мисочку с молоком. Идеальная картина, которая не может продолжаться долго. Рэд отодвигает от себя опустевшую тарелку и оборачивается, слушая уже вставшую Авену...
Нежные пальцы скользят по плечам. Грэй улыбнулся, вслушиваясь в интонации, в голос, как-то даже отклоняясь на стуле назад, ближе к любимой...
- Пташка! - она в секунду срывается с места, и Рэд едва не падает вместе со стулом назад. Он вскакивает, оборачивается на ошалевшую кошку.
- Жди здесь, - зачем-то велит он ей и несется в коридор, за своей безумной победительницей, едва задерживаюсь для того, чтобы обуться и схватить пальто.
На улице пошел легкий снег. Зима в этом году баловала Капитолий, и Рождественская ночь вся пропиталась ее чистым, снежным духом. Газоны все еще были зелеными, но поверх их покрывал вполне себе приличный слой пушистого снега, нежного, ровного, волшебного.
Трибутские привычки никогда полностью не уходят, и если уж она решила, что ее не поймают, то можно потратить на это хоть всю ночь. Но его пташка уже давно была пойманной, и сама желала, чтобы рано или поздно ее поймали в очередной раз. Цепочка потревоженного их следами снега в конце концов остановилась, и в точке этой остановке два уже давно не маленьких, вполне себе серьезных взрослых человека, смеясь валялись в свеженаметенном сугробе.
- Попалась, не убежишь, - Рэд повернулся на спину, переталкивая Авенку на себя и крепко держа ее за талию, - и знаешь что? Раз уж у меня заняты руки и мне нужно тебя держать, чтобы ты куда-нибудь не убежала, тебе придется мне помочь. Во внутреннем кармане пальто лежит одна вещь... Достань, пожалуйста?
Неро провел ладонями девушке по спине, смахивая налипший на ее пальто снег. В кармане лежала коробочка с кольцом, и рождественская ночь как никакая другая подходила для того, чтобы еще одно невозможное чудо свершилось. У каждого события должно быть логичное завершение, и три года бесконечной совместной беготни в конце концов должны были вылиться в логичную свадьбу. Логичное начало совместного будущего...
- В некоторых вопросах я поразительно нетороплив даже для самого себя, он улыбнулся, смотря за лицом его птички, открывающей скромную бархатную коробочку, - Но все же... Доктор Авена Бейкер, вы согласитесь стать доктором Неро и продолжить совместное безумство уже будучи невестой?

Дисциплинированность – это приобретаемое качество. Его можно воспитать в себе, долго, старательно, изо дня в день заставляя себя делать правильные рутинные действия. Поначалу это скучно, поначалу не понимаешь, почему ты тратишь время на то, что должно время беречь. Но потом понимаешь, что возня с организацией действительно чего-то стоит – когда все намеченное идет по плану, когда времени начинает хватать на все, когда ничего не теряется и ничто не забывается. Одна проблема – чувства и дисциплина несовместимы, и когда утром тебе хочется обнять любимую девушку, поцеловать ее плечо, и блаженно продолжить смотреть теплые и уютные сны, дисциплина заставляет подниматься по будильнику, бриться, завязывать галстук, и отправляться на работу. Там и так хватает бардака, чтобы добавлять в него еще и свой. Так что первым делом - самолеты, ну а девушки…
Нет, девушки девушкам рознь. Есть те, которые тихо и мирно ждут тебя домой, приготовив полезный ужин и пару ничего не значащих сплетен, чтобы обсудить их во время еды. Они не мешают смотреть футбол, мирно журят, если оставляешь немытые чашки, и все равно моют их сами. Они спокойно растят детей, не рвутся к карьерным вершинам, не лезут спасать мир. Их мир – внутри их семей, и они умело и мудро управляют его порядком и спокойствием.
Есть те, что не могут усидеть на месте ни минуты. У них все меняется с головокружительной скоростью, сегодня они здесь, завтра – там. Они знают самых немыслимых людей, и среди их знакомых легко уживаются оперная дива и грузчик из ближайшего магазина. Они дышат этим миром, дышат контактом с ним, и каждую секунду разыскивают новую ниточку, новый глоток жизни.
Есть девушки – кошки. Они бывают нежны и внимательны, бывают безмерно проницательны, могут вовремя улыбнуться и ать – коснуться мягкой лапкой как раз вовремя, чтобы получить желаемое. Но все это ровно до того момента, пока им не захочется чего-нибудь нового. Тогда и нежность, и мягкие касания, и внимательность – все разом испарится, и вот они уже в другом месте, и вот уже их голос мурлычет совсем другому человеку. Не от ветрености – от самой кошачьей натуры.
А есть девушки – зеркала. Девушки, в глазах которых видишь свою жизнь, со всеми ее плюсами и минусами, со всей суетой и философией, со всеми привычками и уступками. Твой мир может рухнуть, перевернуться, измениться до неузнаваемости, но эти глаза-зеркала всегда будут рядом, отражая и изменяя. С такими смотришь в одну сторону, с такими знаешь, что будущее не важно. Важно, что вместе. Важно, что целы, без трещин и выщерблин.
И ради этих, последних, действительно стоит наплевать на все правила, на всю дисциплину. Они поймут, они абсолютно все поймут, но разве что-то может сравниться со счастьем, которое появляется в их глазах, когда «самолеты» отодвигаются на второе место? Оно отражается, усиляется многократно, в конце концов даже не вспомнишь ни о чем, кроме этих глаз, кроме этой распахнутой, доверившейся тебе души.
- Мы всегда будем вместе, Авена, я никому тебя не отдам, – он держит в руках ее тонкую ладонь, проводит по пальцам, а затем легко, медленно одевает ей кольцо на палец. Простые жесты всегда самые важные, и, пряча в своих ладонях ее ладошку от холода, обнимая ее, касаясь легкими поцелуями ее лица, он скажет гораздо больше, чем распевая арии под окнами с целым оркестром.
- Вряд ли она решит покинуть дом. Там же елка, свечи, шторы – масса всего интересного. Не торопись, все будет хорошо… Дай насладиться моментом. Знаешь, как это страшно, делать предложение любимым девушкам? Если бы не сугробы и безумства – я бы еще три года собирался. В мире нет ничего более крепкого, и ничего более хрупкого, чем настоящая любовь… Вдруг ты решишь убежать куда-нибудь дальше, чем своя работа, – снова скрытые за улыбкой реальные опасения. В характере Грэя всегда было что-то через край, что-то, заставлявшее вечно не доверять сделанному. Хорошо, но можно лучше. Много – но можно и больше. Любить? Любить сильнее нельзя, а вот показывать, что любишь, стоило бы чаще. Чаще уходить с работы раньше и самому готовить ужин. Чаще отправлять цветы. Чаще забирать ее после работы, уводить из больницы, держа ее за руку, и, будто в шутку, прося прощения у маленьких пациентов за то, что ненадолго забирает добрую мисс Бейкер себе. Да, ему она тоже очень нужна. Жизненно необходима.
- Я, наверное, никогда не перестану удивляться, что, не смотря ни на что, ты здесь, рядом со мной, – ведя девушку под руку к дому он положил ладонь на ее руку, вновь ощущая под пальцами прохладный металл кольца. Удивительно, но эта незначительная мелочь, этот тонкий ободок драгоценного металла стоил целого мира. Все так, все правильно, и она действительно рядом, в его реальности, - Особенно когда долго не вижу тебя. Иногда думаю – не приснилось ли мне? Но нет, вот она, реальная моя пташка.
Он подхватывает ее на руки и переносит через порог дома, прижимая к себе, как самую драгоценную ношу. Дверь действительно осталась распахнутой, и войдя Рэд толкнул ее плечом, возвращая на место.
- Догнал, поймал, в клетку вернул. Еще побеги на сегодня планируются? – улыбаясь, капитолиец наклонился, нежно целуя теперь уже свою невесту.
- По-моему, у тебя снег под пальто… Ты не замерзла, птичка?..